-- Что такое?
-- Съ самаго пріѣзда сюда я не могъ доставить вамъ ни одной вполнѣ радостной минуты! съ отчаяньемъ произнесъ сынъ: -- какъ ни заговоримъ...
Старикъ понялъ теперь, въ чемъ тотъ каялся и, съ выраженіемъ глубокой печали на лицѣ, опустилъ покорно голову, продолжая однакожъ держать сына за обѣ руки.
-- Что ты говоришь, Вася, что ты говоришь? произнесъ онъ черезъ минуту, вспыхивая въ лицѣ и выходя изъ своего оцѣпененія.-- Развѣ я тебя укорялъ въ чемъ нибудь? Развѣ я сказалъ? Грѣхъ тебѣ! Какъ ты мнѣ ничего не доставилъ, когда ужь одинъ пріѣздъ твой, одна возможность тебя видѣть, волнуясь, отрывочно говорилъ старикъ,-- удовольствіе, которое ты мнѣ этимъ доставилъ... Ужь за одно это... Если бы ты даже прежде никогда обо мнѣ не думалъ...
Онъ не могъ далѣе говорить. Силы видимо измѣняли ему.
-- Я не виню тебя, видитъ Богъ, нѣтъ, чуть слышно пролепеталъ онъ и крупная слеза,-- опять скатившись и скользнувъ по щекѣ,-- сѣла на бакенбардѣ... Онъ отвернулся на секунду, чтобы скрыть свое волненье.-- Что прикажешь дѣлать! Ты самъ не виноватъ!
Онъ сдвинулъ рукавъ пальто къ локтю и рубашкою вытеръ влажные глаза.
Вся кровь прихлынула къ головѣ Василія.
-- Это несправедливо, это несправедливо, почти закричалъ онъ, задѣтый за живое послѣднимъ упрекомъ старика: -- я всегда объ васъ думалъ, батюшка, я всегда желалъ бы дѣлать вамъ одно пріятное... Честь моя вамъ въ томъ порукой! Даже вотъ доказательство... (Онъ торопливо, лихорадочно сталъ доставать что-то изъ кармана... Проклятое, какъ нарочно, это "что-то" застряло теперь тамъ и не сразу поддавалось усиліямъ его нетерпѣнья). Наконецъ, онъ досталъ оттуда пенковую трубку въ замшевомъ чехлѣ, которую мы видѣли въ его рукахъ на постояломъ дворѣ и съ которой онъ носился, вотъ уже второй день, не зная когда-бы выбрать поудобнѣе минуту, чтобы вручить этотъ подарокъ отцу. Теперь это было очень кстати.-- Вотъ, возьми: этотъ подарокъ я тебѣ готовилъ, сколачивая для этого копѣйки цѣлый годъ... Это стоитъ болѣе 40 р. Для меня пока это большія деньги! Тутъ особенно янтарь очень хорошъ: взгляни на величину... Но это пустяки; дѣло не въ томъ, лихорадочно говорилъ онъ: -- пусть тебѣ это только послужитъ доказательствомъ, отецъ, что ты ошибаешься, если думаешь, будто у меня черствое сердце, будто, напримѣръ, я не думалъ о тебѣ, когда ѣхалъ сюда. Вѣрь,-- мнѣ самому тяжелы эти недоразумѣнія и странности, какія ты, можетъ быть, замѣчаешь за мной съ самого пріѣзда. Я понимаю, какъ это должно быть тебѣ больно... Но, Боже мой! ломая руки, произнесъ онъ:-- что же я буду дѣлать?!.. Видишь ли, отецъ, началъ онъ, послѣ нѣкотораго колебанія: -- ты самъ сейчасъ справедливо замѣтилъ... Это правда, намъ трудно будетъ иногда понимать другъ друга...
-- Мы слишкомъ разошлись, грустно замѣтилъ опять отецъ, еще ниже опуская голову:-- мы слишкомъ разошлись, хочешь ты сказать.