Маркинсонъ приказалъ кучеру подвязать какое-нибудь древко подъ задъ, приладить какъ-нибудь, и ѣхать шагомъ до Волковскихъ Выселковъ, гдѣ разсчитывали найдти кузнецовъ, такъ-какъ дорога была проѣзжая. Самъ Маркинсонъ думалъ пока переждать у Таврова, котораго вотчина была всего въ верстѣ за выселкомъ.
Въ Волковскихъ Выселкахъ найденъ былъ кузнецъ, жившій рядомъ съ постоялымъ. Кузнецъ осмотрѣлъ порчу, тоже призналъ дѣло сквернымъ и требующимъ большой починки, посовѣтовался съ работниками, побожился, что не возьметъ дорого, но все-таки заломилъ тройную цѣну, зная, что докторъ не могъ не согласиться, и наконецъ, взялся за дѣло, предупредивъ впрочемъ, что раньше "послѣобѣднишней поры" или вечера дѣла окончить нельзя... Приходилось соглашаться...
Маркинсонъ, оставивъ при тарантасѣ и лошадяхъ на постояломъ кучера, отправился пѣшкомъ черезъ деревню къ Таврову.
Кстати, онъ давно съ нимъ не видѣлся: когда онъ, проѣздомъ въ Петровское, заѣзжалъ къ Таврову -- это было, если помнитъ читатель, въ то достопамятное утро, когда Оглобинъ уходилъ отъ матери -- Сергѣй Иваныча не было дома; онъ засталъ только Виктора; старикъ же былъ въ отъѣздѣ по дѣламъ, о которыхъ еще наканунѣ предупреждалъ сына у Плещеевыхъ.
Таврова онъ засталъ, сверхъ всякихъ ожиданій, еще спящимъ... Безцеремонно, по своему обыкновенію, приказавъ казачку отворять ставни у барина, Маркинсонъ прошелъ прямо въ спальню.
-- Ваше превосход.... ваше пр--ство! будилъ онъ, потряхивая нетерпѣливо хозяина за плечо:-- генералъ!
Въ это время стукнулъ болтъ и ставня понемногу начала отворяться, слегка повизгивая на ржавой петлѣ. Въ томъ году у нихъ вообще стоялъ чудный май... Въ комнату вдругъ ворвался яркій свѣтъ весенняго утра. Золотой блескъ его заигралъ зайчиками на спинкѣ новенькаго клеенчатаго дивана, на образахъ въ кіоткѣ въ углу и на золотой рамкѣ портрета, висѣвшаго надъ диваномъ; орѣховая этажерка, уставленная по полкамъ золотообрѣзными книжками, а на верху заваленная кипами всевозможныхъ газетъ, тоже вся заблистала на солнцѣ, и яркій лучъ его, отразившись отъ зеркала на туалетномъ столикѣ, легъ свѣтлымъ, мигающимъ кружкомъ на потолкѣ. Благодать, счастье и довольство были разлиты теперь по всей этой уютной, щегольской комнаткѣ, такъ щедро залитой солнечнымъ блескомъ.
-- На что это похоже! кипятился гость:-- десятый часъ! Сони, рохли, байбаки!
Онъ подошелъ къ окну, выходившему въ садикъ, и съ силой толкнулъ. Окно со стукомъ распахнулось и въ комнату ворвалась струя пахучаго утренняго холода.
Спавшій зашевелился.