Боги дали человѣку
Воду, чтобы пиль и мылся,
Онъ же взялъ да утопился
Въ ней...
экспромтомъ сочинилъ гость, поворачиваясь спиной... И онъ невѣжливѣйшимъ образомъ расхохотался.
Молодой Тавровъ сдѣлалъ усиліе попрезрительнѣе улыбнуться на такую шутку чудака, а отецъ, повторивъ нѣсколько разъ: "нѣтъ, ты, братъ, Николай Ѳедорычъ, крайній, черезчуръ крайній", поторопился перевести разговоръ на что-нибудь болѣе безобидное.
-- Что же это такое у тебя? спросилъ онъ, указывая на шпильки.
-- Э, пустяки, съ сердцемъ отвѣтилъ Викторъ (ему ужь не хотѣлось разсказывать при Маркинсонѣ и припомнился тутъ же почему-то дневникъ Ольги).
-- Однако? не унимался отецъ... Сынъ колебался: -- отчего же не сказать?
-- Варіація на дѣйствія Густафа-Адольфа въ тридцатилѣтнюю войну до сраженія подъ Люценомъ, отчеканилъ сынъ, стараясь, смотрѣть какъ можно разсѣяннѣе.