Гость улыбнулся и тоже нагнулся къ картамъ.
-- А это-съ? спросилъ онъ и перешелъ къ атласу.
-- Вамъ это опять можетъ показаться смѣшнымъ, предупредилъ презрительно Викторъ Сергѣичъ.
-- О, нѣтъ-съ! Съ полнымъ нашимъ уваженіемъ.
Молодой Тавровъ замѣтилъ иронію и не хотѣлъ сначала отвѣчать. Но потомъ самъ же упрекнулъ себя въ душѣ за такое малодушіе и сказалъ съ какою-то злою рѣшимостью:
-- Тоже-съ варіація, если ужь вамъ такъ интересно это знать, на галльскій походъ Юлія Цезаря по его собственнымъ Сотте n tarii de hello Gallico, да-съ.
Гость ничего не сказалъ, а только поспѣшно посторонился, какъ-то слегка присѣлъ, будто хоронился отъ какого удара. И на лицѣ у него изобразилось: "ухъ, какая премудрость".
-- И что же, у васъ тоже бываютъ и раненые? зашутилъ онъ: -- могу вамъ служить. Наша вообще профессія, какъ сказалъ одинъ нашъ собратъ вашему Наполеону въ Египтѣ -- врачевать тѣ раны, которыя вы наносите человѣчеству. Могу у васъ быть за генерал-штабъ доктора... Только чтобъ жалованье хорошее...
Молодой Тавровъ только кривилъ губы презрительно на всѣ эти фамильярности гостя. Обязанности хозяина очень стѣсняли его. Не будь этого, онъ "съумѣлъ бы осадить этого нахала", думалъ онъ.
-- Ахъ, ты шутъ записной, фамильярно хлопая Маркинсона по плечу, поторопился вмѣшаться Сергѣй Иванычъ, опасаясь, чтобы разговоръ изъ шутокъ не сошелъ на непріятности: онъ ужь видѣлъ, что сынъ вообще былъ недоволенъ досторскою фамильярностью...