XI.
Было еще очень рано, когда проснулся нашъ молодой герой. Сквозь кругленькую прорѣзь въ ставняхъ можно было видѣть, что на дворѣ ужь день. Теленьевъ, встревожился -- не заспался ли онъ. Онъ торопливо взялъ со стула часы и нажалъ репетиръ. Часы пробили четверть четвертаго. Ни минуты не мѣшкая, и не нѣжась по обыкновенію многихъ, онъ быстро откинулъ одѣяло и началъ одѣваться. Это была всегдашняя его манера. Онъ досталъ изъ чемодана чистое бѣлье, парусинный китель, надѣлъ его, сунулъ въ карманъ полотенце и мыло, потомъ досталъ изъ чехла двухствольное ружьё, перекинулъ его и сумку черезъ плечо и, чтобы не разбудить отца, на цыпочкахъ сталъ выходить.
На дворѣ было уже совершенно свѣтло. Стояло великолѣпное утро. Въ воздухѣ была еще разлита утренняя свѣжесть, и на травѣ лежала мокрая роса. Солнце начинало всходить... Дворня просыпалась, скотница выгоняла коровъ на деревню, а у кухни проснувшіеся поваренки мылись, плеща изо рту воду на руки, а потомъ всплескивая себѣ ею лицо.
Теленьевъ вышелъ за ворота и остановился на открытомъ мѣстѣ. Онъ что-то искалъ глазами. Завидѣвъ влѣво свѣтлую полосу рѣки, онъ вернулся во дворъ, вошелъ въ садикъ, бывшій позади флигеля и примыкавшій къ глухой части большаго сада, и ловко перекинувшись, съ помощью рукъ, черезъ довольно-высокій плетень, отдѣлявшій садъ отъ поля,-- сталъ, насвистывая что-то, пробираться тропинкою къ рѣкѣ.
Онъ раздѣлся какъ-то особенно скоро. Довольно смѣло кинувшись съ обрывистаго берега въ рѣчку (это былъ притокъ большой рѣки, протекавшей подъ плещеевскимъ садомъ), онъ уже успѣлъ два раза переплыть ее поперегъ (опытный взглядъ при этомъ могъ бы замѣтить, что онъ и лихой пловецъ), и уже собирался выходить изъ воды,-- когда увидѣлъ Семена, быстро бѣгущаго отъ дому по направленію къ тому мѣсту, гдѣ онъ купался... Мѣдный, блиставшій на солнцѣ, какъ золото, тазъ, груда простынь, полотенецъ и прочихъ принадлежностей затѣйливаго помѣщичьяго купанья -- виднѣлись у него подъ мышкою.
-- Что вы, почтеннѣйшій, будить меня спѣшите? шутливо крикнулъ Теленьевъ запыхавшемуся Семену.
Лакей сталъ извиняться, что заспался и не разбудилъ.
-- Ну, что же вамъ теперь?
-- Да вотъ, батюшка, изволили послать отыскивать вашу милость. На кухнѣ видѣли-съ, какъ вы изволили сюда пойти. Вотъ-съ позвольте, я помогу, любезно прислужился лакей.
Семенъ развернулъ простыню, и уже подсунулъ тазъ съ водою подъ ноги Теленьева, когда тотъ, къ крайнему удивленію Семена, отказался отъ всѣхъ этихъ прислуживаній.