Сынъ усмѣхнулся.
-- Странное любопытство!... Надъ этимъ врядъ-ли можно признать власть помѣщика, особенно теперь.
Алексѣй Осипычъ покосился на сына.
-- Я, мой другъ, ты не думай, и самъ не радъ, мягко замѣтилъ отецъ:-- вѣдь это въ чужомъ пиру похмѣлье. Но ея власть, она приказала. Я подначальный человѣкъ.
-- Ну, вы ей объясните. Попросите за нихъ. Вѣдь это и не простое волокитство. Они любятъ другъ друга. Вы его любите? спросилъ онъ дѣвушку, указывая на Семена.-- Молчитъ.-- Любите?
-- Люблю-съ... тихо отвѣтила та.
-- Ну, а мнѣ извѣстно, что вотъ онъ хочетъ жениться на ней, когда они будутъ совсѣмъ вольные... Попросите за нихъ у генеральши... Ну, я васъ прошу за нихъ, попросилъ онъ, замѣчая колебаніе отца: -- для меня сдѣлайте, для моего пріѣзда.
-- Да, я ничего, ничего, дружокъ, уже раздобрившись, говорилъ старикъ: -- только бы генеральша...
-- Ну, вы ей скажите, что и я прошу.
-- Постараюсь, постараюсь! лишь бы она простила ихъ, объяснялъ онъ: -- ну, ступайте теперь. Я поговорю съ генеральшей.