Подсудимые вышли изъ комнаты.
-- Смѣшно же, продолжалъ сынъ уже твердо: -- они теперь вольные, и вдругъ обращать вниманіе и взыскивать за такіе проступки, которые почти никому не вредятъ, кромѣ ихъ самихъ, и ни до кого не касаются... Да и имѣетъ ли еще право помѣщица вмѣшиваться въ такія щекотливыя дѣла, и выпытывать, какъ, да гдѣ, да какимъ образомъ... На это никто власти не имѣетъ. Это касается ихъ двухъ и никого болѣе. Это ихъ дѣло.
-- Да такъ, такъ, говорилъ переконфуженный отецъ: -- я тутъ, не думай, ничего не виноватъ. Она помѣщица -- приказываетъ, оправдывался онъ.
-- Ну, вы попросите и отъ меня.
Все это объясненіе было очень тяжелымъ для старика Теленьева, и потому онъ вознамѣрился теперь шуткою загладить тяжелое впечатлѣніе, произведенное на нихъ обоихъ настоящею сценой.
-- Ну, а пойдешь со мной сейчасъ къ генеральшѣ? шутливо спросилъ онъ, поймавъ за руку сына.
Сынъ разсмѣялся.
-- Э, нѣтъ, и выдернулъ свою руку: -- я еще не кончилъ заниматься -- успѣемъ, потомъ когда нибудь, пообѣщалъ онъ опять: -- ну, я пойду, мнѣ пора.-- Онъ вышелъ.
Теперь для занятій послужили уже совсѣмъ другія учебныя книги.