Наталья Юрьевна отняла платокъ отъ лица, вытерла слезы, положила платокъ опять на столъ и постаралась пріободриться. Съ минуту она какъ-бы думала, собираясь съ мыслями.
-- Теперь? повторила она: -- ничего, разъѣдемся. Жить вмѣстѣ -- намъ обоимъ было бы тяжело, послѣ прежняго счастья. Вѣроятно, моя пѣсня спѣта. Теперь нужно хоть для Вари приберечь себя. Разумѣется, съ грустью добавила она: -- это уже будетъ не жизнь, а только доживаніе. Она склонилась на ручку кресла и опять нервно заплакала.
-- Пустяки, мой другъ, попробовала утѣшить ее Варвара Михайловна: -- къ чему такія черныя мысли. Богъ милостивъ. Поправишься, будемъ жить вмѣстѣ въ Москвѣ -- ты разсѣешься... Можетъ быть, даже... улыбнувшись, прибавила она, и недосказала, и остановилась... Но сердце Наташи, которое въ эту минуту билось въ одинъ тактъ съ сердцемъ Варвары Михайловны, подсказало ей намекъ матери.
Она горько улыбнулась.
-- Нѣтъ, такъ любить другаго, какъ я любила Володю, а вѣрно уже не въ состояніи. Я слишкомъ много отдала этой любви сердца и здоровья. Это была ошибка.
-- Но и безъ прежней любви -- возможенъ покой. Это тоже не послѣднее дѣло, постаралась сказать бодро мать.
Наташа опять горько улыбнулась.
-- Ты знаешь, мама, съ моимъ ли характеромъ, съ моею ли натурой жить, не волнуясь вѣчно, жить безъ того, чтобы не любить, не быть любимой, съ улыбкой тихой грусти сказала Наташа: -- ты знаешь эту глупую, несчастную способность моего сердца... (На словѣ "несчастную" она сдѣлала самое обидное для себя удареніе).
-- Да, но это ужь не первый день вся эта исторія, мой другъ, съ улыбкой замѣтила Плещеева: -- это второй годъ, и ты сама признавалась, что теперь холоднѣе смотришь, какъ сама замѣчала. Время сдѣлаетъ свое.
-- Такъ. Но уже эти два года чего мнѣ стоили -- вѣдь это нравственная смерть!... Нѣтъ, рѣшительно сказала она, одушевляясь рѣшимостью: -- это правда, нужно выкинуть все это изъ головы. Покоя, покоя! Теперь я должна жить только для Варички. Болѣе не для чего, и не для кого. Постараюсь здѣсь поправиться. Здоровья, здоровья -- это главное. Если не поможетъ, поѣду куда-нибудь на воды, или даже заграницу.