-- Я вотъ пригласила Сергѣй Иваныча, обратилась Оглобина къ сыну:-- я просила его быть между нами посредникомъ, пояснила она, желая если не оправдать, то хоть смягчить передъ сыномъ обращеніе свое въ этомъ случаѣ къ содѣйствію предводителя: она не знала еще, какъ будетъ это принято сыномъ и опасалась скандала: -- Сергѣй Иванычъ можетъ быть безпристрастнымъ судьей. Посудите сами, обратилась она къ Таврову:-- не права ли я, совѣтуя ему оставить всѣ эти фантазіи, которыя могутъ только окончательно его загубить, и идти опять служить. Что бы прежняя его служба ни давала -- все же это вѣрный кусокъ и ни то, что тутъ, гдѣ онъ только убиваетъ молодыя силы.
-- Вы вѣдь кажется уже служили? обратился Тавровъ къ Оглобину.
-- Служилъ, поспѣшила на выручку Марья Кириловна: -- и выгодное мѣсто имѣлъ въ губернскомъ казначействѣ: лѣтъ черезъ двѣнадцать могъ быть бухгалтеромъ. И вдругъ пришла въ голову дурь.
-- Что же васъ заставило оставить службу?
Молодой Оглобинъ смотрѣлъ на предводителя равнодушно, пощипывая разсѣянно свою рѣденькую бородку и нисколько пови- димому не намѣреваясь отвѣчать.
-- Глупость, дурь одна, объяснила опять г-жа Оглобина: -- видите, всѣ -- мошенники, взяточники, одни мы честны! Самонадѣянность, многодумье о себѣ... "Лучше, говоритъ, стану землю пахать, мужикомъ буду, да честнымъ, чѣмъ чиновникомъ -- да безчестнымъ", передразнила она.
Тавровъ саркастически улыбнулся и поглядѣлъ съ состраданіемъ на молодого человѣка.
-- Но что же мѣшаетъ быть честнымъ чиновникомъ, я не понимаю? замѣтилъ онъ:-- теперь такихъ ищутъ.
-- Да, что мѣшаетъ? согласилась Марья Кириловна, обращаясь горячо къ сыну: -- да говори же, Миша. Вѣдь это невѣжество молчать, замѣтила она, убѣдившись, что сынъ и теперь не желаетъ отвѣчать.
-- Что вамъ, маменька? недовольнымъ тономъ отвѣтилъ тотъ:-- оставьте меня въ покоѣ ради Бога.