-- ..И что всего обиднѣе, что это идетъ сверху, продолжалъ отецъ: -- опасная игра!... Ну, скажи на милость, обращался ужь онъ прямо къ сыну: -- развѣ наши интересы не тождественны?
Сынъ молчалъ.
-- Нѣтъ, ты мнѣ отвѣчай, настаивалъ отецъ.
-- Papa, время этого требовало, помни, произнесъ сынъ, тономъ легкаго укора.
Отецъ шлепнулъ себя съ досады по колѣну.
-- Допускаю, что время иногда можетъ требовать... Я самъ иногда... дѣлаюсь отчасти либераломъ! Только вѣдь это еще вопросъ, того ли требовало время, подмигивая, замѣтилъ онъ: -- благоразумно ли, спрашиваю я тебя, дѣлаетъ врачъ, который въ томъ случаѣ, когда можно обойтись отнятіемъ мизинца, отхватываетъ всю руку и оттого весь организмъ повергаетъ въ лихорадочное состояніе?... Развѣ всего этого нельзя было сдѣлать еще постепеннѣе? Традиціи, въ которыхъ жило общество, каковы бы онѣ ни были, нужно осторожно колебать. Неосторожно подпиливъ одну ножку, можно уронить весь столъ.
И онъ стукнулъ слегка рукой но столу.
Онъ всталъ и въ волненіи заходилъ по комнатѣ.
-- О, поддерживать традиціи въ обществѣ -- это долгъ каждаго, разсуждалъ Сергѣй Иванычъ, традиція -- это начало, первообразъ всякаго закона, всякаго нашего légitimité, это залогъ, указка, средство. Ее колебля, колеблешь въ массѣ понятіе о законѣ. Мужику не должна и закрадываться мысль о возможности несовершенствъ закона. Это небезопасно. Вотъ мы и видимъ, сказалъ онъ, останавливаясь среди комнаты, и обвелъ комнату рукою вокругъ, какъ-бы желая досказать: полюбуйтесь.
-- Что же по твоему дѣлать? Ты проповѣдуешь самую крайнюю неподвижность, крайній консерватизмъ!