Тавровъ, предчувствуя новую насмѣшку, заранѣе постарался сдѣлать презрительную мину и прищуриться:
-- Чѣмъ-съ?
-- Какъ же, что будутъ говорить въ Петровскомъ, когда вы пріѣдете, сидя рядомъ съ такимъ пейзаномъ. Que dira le monde?
-- Ахъ, вы меня еще очень мало знаете, чтобы имѣть право такъ судить, уже обидѣвшись, сказалъ Тавровъ: -- я этимъ... я этимъ... И недоговорилъ по своему обыкновенію. Вѣроятно, онъ желалъ сказать, что этимъ пренебрегаетъ, или что этимъ онъ не стѣсняется.
-- Теперь я васъ не выпущу до самаго Петровскаго, такъ къ крыльцу съ нимъ и подкачу, пугнулъ его докторъ, указавъ на Оглобина, и тронулъ лошадьми: -- эхъ, вы, голубчики шестикрылые! кричитъ онъ на лошадей. И тройка снова несется птицей...
Вотъ и Петровское (Калитяны тоже), наконецъ, показалось... Посреди самой роскошной растительности, пестрѣя тысячами цвѣтовъ на клумбахъ правильно-разбитаго по косогору сада съ извилистыми красными дорожками, показался и громадный домъ Забуцкаго, "Петровское", какъ называли въ окружности. Множество красивенькихъ башенекъ виднѣлось надъ крышею, а посрединѣ высокій шпицъ съ бѣлымъ флагомъ, на которомъ былъ раскрашенъ хитрый фамильный гербъ владѣльца... Готическія, вверху съ цвѣтными, синими, желтыми, красными и лиловыми стеклами, окна -- отдавали на солнцѣ радужную игру цвѣтовъ... Колонки, обвитыя плющемъ, статуи, мостики, гроты, и среди сада псвуственный красиво-устроенный прудъ съ лебедями и кіоскомъ -- бѣлѣли издали, перемѣшиваясь съ зеленью и цвѣтами... Раскинутое по косогору, все это виднѣлось путнику, подъѣзжавшему съ поля, какъ на ладони. Внизу, какъ разбредшая стая цыплятъ одной матки, бѣлѣли тамъ и сямъ по долинѣ очень опрятные крестьянскіе домики. Отличной архитектуры такая стройная, бѣлая, новенькая, съ жестянымъ верхомъ церковь, стояла посреди села. Аркадія, да и только!
Оглобинъ былъ высаженъ, по его просьбѣ, передъ домомъ калитянскаго попа, докторъ тоже пересѣлъ въ экипажъ, и тарантасъ, уже управляемый кучеромъ шибко понесся въ гору, къ господскому дому.
XI.
Еслибы васъ, дорогіе читатели, не убѣдило еще мое велѣрѣчивое описаніе внѣшности дома Забуцкаго, которымъ я закончилъ прошлую главу, въ томъ, что мы съ вами попали въ жилище не простого смертнаго,-- еслибы на вашу честную, гордую, плебейскую душу, не подѣйствовали ни приличныя, такія красивыя, до приторности чисто-выскобленныя лица лакеевъ въ коричневыхъ штиблетахъ, которые попадались нашимъ пріѣзжимъ на каждомъ шагу въ комнатахъ, ни министерскій курьеръ съ краснымъ воротникомъ и черными жгутами на плечахъ, торчавшій въ передней, и неизвѣстно какъ попавшій въ уѣздное захолустье, ни даже почтенная физіономія господина, встрѣтившаго гостей въ залѣ, и одѣтаго въ самый изысканный, солидный сюртукъ и бѣлый галстухъ -- и который оказался всего только еще камердинеромъ графа,-- то уже навѣрно тотъ серьёзный видъ, какой приняло даже лицо спутника Таврова, вѣчно шутливое, веселое, и, какъ кажется, ни передъ кѣмъ нестѣсняющееся, когда онъ переступалъ порогъ дома,-- уже это одно должно было бы васъ окончательно убѣдить, что мы вблизи чего-то очень важнаго, необыкновеннаго.
Послѣ того, какъ, проведенные въ особую комнату, пріѣзжіе оправили свой костюмъ, пришедшій за дорогу въ безпорядокъ, а докторъ даже принуяденъ былъ преобразиться во фракъ,-- господинъ съ почтенною физіономіею повелъ гостей черезъ цѣлую анфиладу голубыхъ, желтыхъ, кофейныхъ и малиновыхъ комнатъ, уставленныхъ золоченою мебелью, обвѣшанныхъ дорогими картинами и расписанныхъ по потолку самою изящною лѣпною и акварельною работой. Въ концѣ этой анфилады, у стеклянной двери, выходившей на большую терассу, прилегавшую къ саду и покрытую теперь отъ солнца огромнымъ пологомъ краснаго, полосатаго тику, гости пріостановились. Уже по взгляду камердинера они поняли, что ихъ просятъ не входить, пока не доложатъ. Гости прошлись по комнатѣ. Докторъ заглянулъ налѣво въ растворенную дверь: это была библіотека. Узкая комната -- сажень въ семь длины -- вся была заставлена по обѣимъ сторонамъ красными шкафами съ сотнями, если не тысячами, книгъ. Видно, что наука здѣсь была "въ фаворѣ", какъ говорили у насъ въ прошломъ столѣтіи. Наконецъ дверь отворилась, и камердинеръ молча пропустилъ гостей на терассу.