-- Вы вѣдь женаты, любезный докторъ? спросилъ отецъ, выходя.
Маркинсонъ смекнулъ, откуда это шло, и не задумался долго:
-- Какже, графъ, акушеру нельзя не быть женатымъ, объяснилъ онъ, не сморгнувъ.
Илья Борисычъ опять отправился на терассу къ гостю...
Тамъ завтракало и болтали, Тавровъ и еще какой-то господинъ, чрезвычайно благообразный съ виду. Прямой носъ и славные, такіе мягкіе свѣтлые бакенбарды, въ формѣ котлетъ, да еще при отсутствіи усовъ, дѣлали собесѣдника Таирова чрезвычайно красивымъ. У него было такія изящныя манеры, такой пріятный, слегка картавливый, выговоръ... Шикозная, бѣлая жакетка подсказывала окончательно, что это столичная "штучка". Это г. Кошинъ. Кошинъ былъ молодой человѣкъ, служившій подъ начальствомъ графа, любимецъ, кліентъ по службѣ и почти домашній у нихъ человѣкъ. Теперь онъ гостилъ у Забуцкаго въ деревнѣ. Ходили слухи, что дочь Забуцкаго влюблена поуши въ его молодого друга. Многіе находили несомнѣннымъ признакомъ ума, что Кошинъ умѣлъ такъ крѣпко привязать "свой утлый челнъ къ кормѣ большаго корабля" и шибко говорили о блестящей карьерѣ, ожидающей его въ будущемъ. Очень можетъ случаться, Кошинъ былъ не безъ способностей и стоялъ на хорошей, набитой дорогѣ, а плохъ ужь конь, который на набитой колеѣ да не вывезетъ! Несмотря на свою молодость, на свои двадцать-семь лѣтъ, Кошинъ ужь занималъ видное мѣсто и смотрѣлъ въ генеральскіе ранги, скакнувъ такъ высоко чуть не прямо со скамьи одного высшаго училища, откуда другіе и не такъ еще скачутъ, благодаря извѣстному самоновѣйпіе-либеральному взгляду нашего закона, хитро измыслившему, будто сидѣть въ курточкѣ на школьной скамейкѣ и прилежно слѣдить за чужою указкой -- то же, что и нашивать чахотку, слѣпоту и дрязги на дѣйствительной службѣ.
Едва завидѣли разговаривавшіе графа, какъ пошли къ нему на встрѣчу. Тавровъ впрочемъ смотрѣлъ просто, только съ понятнымъ нетерпѣніемъ узнать поскорѣе, что нашелъ докторъ, но лицо Кошина изобличало худо-скрытое безпокойство, подъ которымъ, въ самомъ дѣлѣ, сквозило что-то болѣе серьёзное, такъ что догадка сплетниковъ какъ будто находила тутъ себѣ оправданіе.
-- Подождать еще нужно, объяснилъ графъ, замѣтивъ ихъ нетерпѣніе узнать что-нибудь: -- докторъ еще тамъ остался... Моего нѣмца совсѣмъ загонялъ, сказалъ грустно-шутливымъ тономъ графъ, понизивъ голосъ, чтобы не было слышно въ библіотекѣ. гдѣ расхаживалъ графскій докторъ, въ ожиданіи, пока Маркинсонъ осмотритъ больную: -- но дѣло, кажется, знаетъ...
-- Большой чудакъ только, высказался Тавровъ.
-- Да, да. Прямо такъ и рекомендуется, что изъ жидовъ, объяснилъ графъ, относясь къ Кошину, и слегка усмѣхнулся.
Заговорили о постороннемъ...