Скоро графъ вернулся въ комнату. За ними явился и Толя. Толя оказался юношей еще очень молодымъ, лѣтъ девятнадцати, съ рѣшительнымъ взглядомъ и длинными модными волосами, которые онъ поминутно живописно старался расчесывать всею пятернею руки и которыми, видимо, щеголялъ...
Оказалось, что старому графу уже извѣстно объ отъѣздѣ доктора... Онъ объявилъ дочери, что Маркинсонъ находитъ возможнымъ, чтобы нѣмецъ продолжалъ теперь леченіе, что они уже уговорились и что доктору и по служебнымъ дѣламъ нельзя долѣе оставаться. Больная опять высказала сожалѣніе, что придется такъ скоро разстаться.
-- Ничего, утѣшилъ графъ: -- мы надѣемся, что докторъ сдѣлаетъ намъ честь -- позволитъ считать его въ числѣ нашихъ добрыхъ знакомыхъ и будетъ заѣзжать, если случится быть неподалеку.
И графъ обнялъ доктора при этихъ словахъ за талью, какъ-бы желая показать ему этою маленькою фамильярностію, что въ самомъ дѣлѣ хотятъ считать его близкимъ.
-- Да, да, сказала радостно графиня, протягивая Маркинсону руку: -- мы будемъ очень сердиться, Маркинсонъ, если все это знакомство только этимъ визитомъ и кончится. Мы всѣ такъ полюбили васъ... Маркинсонъ только кланялся, да ерошилъ свои космы.-- Вы позволите, Маркинсонъ, сдѣлать вамъ на память маленькій подарокъ? Тутъ въ деревнѣ ничего достать нельзя было, оговорилась она: -- мы вотъ съ papa согласились... одну бездѣлушку... И она приказала Катеринѣ Францовнѣ принести.
Бездѣлушка уже по самой величинѣ своей оказалась не бездѣлушкой, потому что нѣмка только съ помощью лакея могла ее принести: внесли простой, досчатый ящикъ. Изъ него вынули что-то бережно завернутое въ бумагу, бумагу оборвали и тогда глазамъ всѣхъ явилась прелестнѣйшая вещица, когда-либо выходившая изъ рукъ парижскихъ затѣйниковъ-ювелировъ: блестящій, массивной бронзы трехногій столикъ съ малахитовою доскою, выложенною по серединѣ дорогою мозаиковою звѣздою.
-- Это вашей женѣ отъ меня, сказала Лиза Забуцкая.
-- Полноте, Лизавета Ильинишна, разсмѣялся докторъ и бросился бѣжать къ дверямъ, но графъ загородилъ ему дорогу и, смѣясь, удержалъ бѣглеца за руку.
-- Нельзя, нельзя, дѣвица предлагаетъ.
-- Да помилуйте, за что-съ?