-- Виноватъ, ваше превосходительство.
-- Чтобы этого впередъ не было... Тамъ, подъ зеркаломъ, есть груша. Потомъ можешь взять себѣ... Попроси въ саду барышню и Виктора Сергѣича къ чаю.
Плещеева вышла въ залъ и стала пока разговаривать съ управляющимъ, а лакей отправился въ садъ.
II.
Между тѣмъ, еще нѣсколько раньше, тотчасъ по пріѣздѣ гостя, Варвара Михайловна, послѣ нѣкотораго разговора съ нимъ, постаралась предоставить молодыхъ людей самимъ себѣ, зная по опыту собственной юности, какъ это всегда бываетъ пріятно для молодости.
Гость, Тавровъ, помогъ дочери укутаться въ шаль Варвары Михайловны, Ольга надѣла по совѣту матери калошки, принесенныя горничною, потому что въ саду къ вечеру могло быть сыро -- и молодые люди вышли на балконъ.
Ужь не были ли влюблены ваши молодые герои, можетъ быть насъ спросятъ? Въ интересѣ романа, который еще только что начинается, авторъ находитъ нужнымъ скрыть это пока отъ читателя. А почему-жъ бы и нѣтъ? Ольга была очень недурная блондиночка съ пепельнаго цвѣта красивыми кудрями, она была такая веселая, всегда такъ мило шаловливая, въ лицѣ у ней всегда свѣтилась такая доброта, чистосердечіе и умъ; ктому-же изъ хорошей фамиліи, и за ней почти вся Оврусовка въ приданое. Тавровъ былъ молодой офицеръ. Онъ былъ чрезвычайно хорошъ собою и далеко не глупъ, у него была такая славная карьера впереди! Если пока еще не было любви, то внимательный наблюдатель навѣрно могъ бы замѣтить, что они нравились другъ другу. Подмѣтить это всегда бываетъ не трудно: если ранняя, непочатая еще молодость платитъ въ этомъ отношеніи дань своему возрасту, то она тѣмъ именно и прекрасна, что не можетъ хитро лукавить и искусно скрываться.
Едва прелесть теплаго, пахучаго вечера пахнула на дѣвушку изъ саду, какъ природная веселость и восторженность взяли свое. Все остальное забыто. Какъ-бы вся охваченная прелестью этой минуты, остановилась Ольга на балконѣ и выпрямилась всею своею маленькою фигуркой. Она прищурилась, стараясь на минуту забыться въ сладкомъ упоеніи.
Въ самомъ дѣлѣ, было теперь какое-то величіе кругомъ, способное поражать человѣка, способное сообщать пылкимъ душамъ какую-то необъяснимо пріятную, нѣмую восторженность. Хотѣлось бы вѣкъ оставаться въ такомъ положеніи, безпробудно нѣмѣть въ этомъ оцѣпенѣніи восторга, вольно дышать и любить, любить безъ конца, все и всѣхъ...
-- Какая прелесть! восторженно произнесла Ольга, выходя изъ оцѣпенѣнія, поразившаго ее: -- чувствуете, какъ хорошо пахнетъ?