Однако, несмотря на то, что въ домѣ у него водворилось сравнительное благосостояніе,-- за дѣтьми было присмотрѣно и они накормлены, онъ самъ сытъ и одѣтъ прилично,-- у Джона было неспокойно на душѣ. Что-то тревожило и гнало его вонъ изъ дому: онъ или уходилъ на свои "засѣданія", или, когда ихъ не было, просто шатался по улицамъ, особенно же въ тѣ часы, когда дѣти уже засыпали, а его друзей и квартирохозяевъ, супруговъ Игльсъ, клонило во сну. Какъ одурѣлый или полупомѣшанный, Джонъ вдругъ поднимался и уходилъ; а выйдя изъ дому, всегда шелъ въ одномъ и томъ же направленіи. Вздыхая, бродилъ онъ чуть не до разсвѣта, и возвращался домой ни съ чѣмъ... опять ни съ чѣмъ!..
Съ Бобомъ онъ видѣлся рѣдко, все еще не рѣшаясь простить ему его женитьбу; когда же тотъ заходилъ къ нему, отецъ принималъ его не особенно привѣтливо.
Въ сущности, Бобъ дѣйствительно того стоилъ.
Онъ отравлялъ жизнь своей несчастной женѣ, шатался по трактирамъ и, вдобавокъ, запретилъ ей "знаться" съ Дженни Снаудонъ и Керквудомъ, а самъ свелъ дружбу съ Джэкомъ.
Однажды, къ нему зашелъ Джэкъ Бартлей и по обыкновенію сталъ плакаться на нужду, которую ему будто бы постоянно приходится терпѣть; почти каждый разъ онъ ударялся въ слезы:
-- Я сутки какъ ужъ ничего не ѣлъ, честное слово!-- всхлипывая, говорилъ онъ.-- А эта дрянь Сюкъ (его жена, съ которою онъ разошелся) еще встрѣтилась со мной и глазъ подбила,-- видишь? Д-да! Она самая. Такъ-то! Легко ли это, сами посудите.
-- А чтобы теб ѣ попробовать этакъ меня отдѣлать, а, Пеннъ?-- пошутилъ Бобъ съ женою, молодцовато выпрямляясь и чувствуя свое превосходство надъ своимъ тщедушнымъ товарищемъ.
-- Не стоитъ; ты бы мнѣ задалъ такого въ отвѣтъ, что я вѣкъ бы не забыла!-- подхватила шутку его добродушная и кроткая рабыня.
-- Что-жъ, ничего мудренаго,-- согласился мужъ и молча продолжалъ смотрѣть, какъ усердно утолялъ свой голодъ бѣдный Джэкъ. Частью чтобы занять его, частью чтобы послушать его похвалы, Бобъ принялся показывать ему свою работу -- медальки и медальоны, въ которыхъ онъ былъ дѣйствительно большой искусникъ. Еслибъ онъ жилъ въ ту пору, когда еще не наступило царство коммерческихъ предпріятій и машинъ, онъ былъ бы знаменитостью въ мірѣ граверовъ и нажилъ бы себѣ милліоны. Его гордостью было послѣднее его издѣліе (ради своего удовольствія) -- изображенія принца и принцессы Уэльскихъ въ полувѣнкахъ изящнѣйшей отдѣлки. Джонъ пересталъ ѣсть, призадумался и вдругъ сказалъ:
-- А что, ты могъ бы мнѣ это подарить? А, Бобъ? Тебѣ не будетъ жалко?