-- Нѣтъ еще,-- задумчиво проговорилъ Керквудъ: -- это вѣдь не такъ спѣшно...
-- Вотъ и я такъ же думаю, чего спѣшить? Только спросить бы у нея, не передумаетъ ли она за это время: очень ужъ молода,-- это и Персиваль говоритъ. Положимъ, говоря откровенно, мнѣ не очень важно, что говоритъ Персиваль, но дѣло въ томъ, что относительно васъ онъ мнѣ тоже задалъ два или три вопроса, и, признаюсь, довольно странныхъ. Положимъ, онъ ничего такого не сказалъ, а только... только намекнулъ, чтобы я, значитъ, держалъ съ вами ухо востр о... хе-хе-хе! Это только показываетъ, какъ онъ мало знаетъ и васъ, и моего отца. Тотъ, знаете, придумалъ прекрасно -- познакомить нашу Дженни съ этою миссъ Лантъ, и вообще, я думаю, дѣвочкѣ не будетъ безполезно годикъ-другой еще поосмотрѣться, пока она освоится со своимъ новымъ положеніемъ. Женитьба не уйдетъ; чего спѣшить? А, что вы скажете?-- прибавилъ онъ, добродушно облокотившись на столъ и какъ-то особенно конфиденціально погладывая на своего безмолвнаго собесѣдника, который только коротко замѣтилъ:
-- Вполнѣ съ вами согласенъ,-- и снова замолчалъ.
-- Я, видите-ли, говорю съ вами откровенно,-- продолжалъ Джозефъ:-- но я вѣдь знаю, съ кѣмъ имѣю дѣло, и понимаю, что могу вамъ довѣриться; вы объ этомъ болтать не пойдете. Конечно, пойди вы къ отцу, да передай ему, что я говорилъ вамъ некрасивыя вещи про его Персиваля -- это будетъ непорядочно съ вашей стороны. Но вы вѣдь на это неспособны и понимаете, что я желаю добра нашей Дженни. Даже по справедливости необходимо, чтобы вамъ было извѣстно все, что говорится. Главное, не тревожьтесь: только бы выждать время, и годикъ-другой промелькнетъ незамѣтно... А?
Сидней всталъ, молча простился и вышелъ; а придя домой, написалъ длиннѣйшее посланіе Михаилу Снаудону; но почему-то раздумалъ его посылать и заперъ въ ящикъ.
Когда пришелъ тотъ вечеръ, который онъ обыкновенно проводилъ у старика Снаудона, онъ зашелъ только забросить записку, что ему по д ѣ ламъ нельзя быть сегодня.
Эти дѣла попросту состояли въ томъ, чтобы безцѣльно мѣсить грязь вокругъ Кларкенуэля.
Задумавшись, проходилъ онъ мимо оконъ Юэттовъ, какъ вдругъ его остановили. Онъ увидалъ передъ собою лицо Джона, искаженное горячимъ волненіемъ:
-- Сидней! Пойдемъ со мной, сюда! Скорѣе!
-- У васъ бѣда? Да говорите: что случилось?