-- Да; я такъ думаю.
Если бы Сидней далъ волю искреннему чувству, онъ горячо возсталъ бы противъ ея ненавистнаго "назначенія", ея подвига христіанской любви въ ближнему; но мысль, что и это могутъ приписать его алчности, его остановила. Онъ чуялъ настроеніе враждебное и Дженни, и ему -- въ разговорахъ Джозефа Снаудона, въ обращеніи Клемъ, которая прежде такъ мучила несчастную дѣвочку и не могла же вдругъ перемѣниться... Но мысли его опять вернулись къ положенію Дженни, обязанной подавать кушанье чумазымъ и дерзкимъ оборванцамъ.
-- А вы вѣдь что-то не такая веселенькая, какъ бывало? Это почему?
-- Что за вопросъ!.. Конечно...-- Дженни только вспыхнула и усиленно старалась какъ можно бодрѣе улыбнуться.
-- Вы ходите еще куда-нибудь, кромѣ этой столовой?
-- Да, изрѣдка. Вотъ, напримѣръ, на дняхъ мы съ миссъ Лантъ были въ одномъ бѣдномъ семействѣ... Она думаетъ, что было бы хорошо помочь имъ устроиться, купить кое-что изъ мебели, изъ вещей и платья... Это вѣдь будетъ для нихъ существенная помощь. Не правда ли?
Сидней кивнулъ головой. Онъ думалъ о той семьѣ своихъ друзей Юэттовъ, которымъ уже помогла такимъ образомъ сама Дженни, а они и не подозрѣвали, что она -- ихъ неизвѣстный благодѣтель.
-- Только смотрите, чтобы не расточать свое вниманіе тѣмъ, кто этого не стоитъ,-- задумчиво замѣтилъ онъ.
-- Мы все-таки надѣемся на лучшее,-- возразила она:-- будутъ же они сами для себя стараться...
-- Да, да; конечно! Однако, у васъ видъ такой усталый... Идите-ка домой и отдохните...