-- Но, Боже мой! Оно же не мое; и это ему хорошо извѣстно,-- возразила, вздрогнувъ, бѣдная дѣвушка.
-- Ну, да, конечно, знаетъ. Только вѣдь это все равно. Онъ сказалъ дѣду, милая моя, что между вами... (конечно, это очень грустно) ничего, кромѣ дружбы.... никогда быть не можетъ! Что отвѣтственность въ такомъ дѣлѣ слишкомъ велика; что все, что могло бы быть между вами, кончено навѣкъ!
Дженни вскинула на него глазами и тотчасъ же опустила ихъ.
-- Конечно, внѣ моей власти чѣмъ-либо повліять на такое положеніе дѣлъ; но, какъ отецъ, я считалъ своимъ долгомъ тебя предупредить. Понятно, я ни говорить, ни притворяться не умѣю; это ты, надѣюсь, понимаешь? Но мнѣ хотѣлось бы, чтобы ты была увѣрена во мнѣ, какъ въ своемъ самомъ преданномъ другѣ... Такъ-то, сокровище мое!
Дженни сидѣла неподвижно; когда отецъ простился, она машинально съ нимъ простилась и пошла затворить за нимъ дверь, а потомъ осталась стоять, прислонившись въ косяку, чтобы не упасть. Она была поражена, подавлена ужасной вѣстью. Положимъ, онъ могъ дѣйствительно колебаться изъ боязни передъ ея капиталами и сопряженной съ ними нелегкой задачей; могъ даже оттягивать свое рѣшеніе до болѣе отдаленнаго срока; но измѣнить ему совершенно и совершенно отшатнуться отъ нея!.. Нѣтъ, нѣтъ! Никогда она этому не повѣритъ! Но тогда что же можетъ значить нежеланіе его раздѣлить съ нею обязанности, возложенныя на нее желаніями дѣда? Вѣдь сочувствуетъ же имъ самъ Сидней?.. Дженни была недостаточно тонкихъ ощущеній человѣкъ для того, чтобы отдать себѣ отчетъ, въ чемъ же тутъ разница и въ чемъ причина такой перемѣны въ ея другѣ и бывшемъ покровителѣ? Положимъ, она сама испугалась важности возложеннаго на нее подвига; но вѣдь свое малодушіе она не могла приписать Сиднею... И наконецъ, можно ли положиться на отца? Этотъ вопросъ ужъ давно занималъ ее. И почему отецъ не хотѣлъ обратиться за разъясненіями прямо къ дѣду?..
Не успѣло еще ея волненіе улечься, какъ самъ старикъ Снаудонъ вышелъ изъ своей комнаты.
-- А я какъ будто слышалъ голосъ твоего отца?-- замѣтилъ онъ, неспѣшной, старческой походкой проходя къ своему креслу у окна.
-- Да. Онъ не могъ остаться.
Дженни говорила и держалась какъ-то неувѣренно. Дѣдъ усѣлся въ кресло и взглянулъ на внучку, но не такъ прямо и открыто, какъ бывало; теперь онъ смотрѣлъ на нее какъ-то исподтишка, пытливо, будто съ намѣреніемъ видѣть насквозь каждую ея мысль.
-- Миссъ Лантъ принесла тебѣ книгу?