-- Знаю, что это тяжко на тебѣ отзовется... конечно, сначала; но когда ты разсудишь хорошенько, ты бросишь горевать. Я въ этомъ увѣренъ! Объ этомъ мы не разъ ужъ говорили: пусть это будетъ большая жертва, большой подвигъ съ твоей стороны; зато у тебя есть же силы довести его до конца. Да, да! Моя Дженни -- сильный духомъ человѣкъ... не то, что другія женщины! Только постарайся сосредоточить всѣ свои мысли на своей цѣли, и это наполнитъ всю жизнь твою... вѣрь мнѣ, Дженни! У тебя времени не будетъ на дѣла, которыя такъ занимаютъ другихъ женщинъ,-- ну, и Богъ съ ними!
Его проницательные глаза смотрѣли на нее тѣмъ энергичнымъ взглядомъ, который по своей безпощадности такъ похожъ на взглядъ убѣжденнаго фанатика. Онъ наложилъ руку на ея сердечныя стремленія, на ея чистыя дѣвическія грезы. Каждое его слово какъ ножомъ рѣзало ей душу, разрывало ей сердце на части, вырывало съ корнемъ, одну за другой, всѣ ея давнія надежды. Эта пытка разрѣшилась отчаяннымъ воплемъ и, какъ подкошенная, Дженни упала передъ старикомъ на колѣни.
-- Нѣтъ, не могу я, не могу! Дѣдушка, не требуй! Отдай все кому-нибудь другому. Силъ у меня не хватитъ! Позволь мнѣ жить, какъ прежде!
Какъ черная туча, потемнѣло лицо старика. Онъ вырвалъ у нея свою руку и всталъ съ мѣста, скорѣе съ удивленіемъ, нежели съ гнѣвомъ поглядывая на склонившуюся фигуру дѣвушки. Она не рыдала, не билась; закрывъ лицо руками, она прижималась къ стулу и молча вздрагивала.
-- Дженни! встань и отвѣчай!-- приказалъ старикъ. Но Дженни не шевелилась.
-- Дженни!
Дѣдъ протянулъ къ ней руку, ухватился за нее; она подняла голову и съ трудомъ старалась приподняться... но вдругъ тяжко застонала и упала безъ чувствъ.
Снаудонъ подошелъ къ дверямъ и позвалъ м-съ Біасъ; затѣмъ вернулся и поддержалъ Дженни.
-- Боже мой! А я-то думала, больше ужъ никогда съ нею не повторится!-- воскликнула въ ужасѣ добрая Бесси.-- Бѣдная дѣвочка! За послѣднее время она что-то была нехороша... вѣрно вамъ говорю!
Блѣдное личико, худоба котораго (слѣды несчастнаго дѣтства) теперь яснѣе выдѣлялась, ея худенькое тѣло и безпомощная поза, все говорило, что не она рождена творитъ геройскіе подвиги... Дженни пришла въ себя, и въ ту же минуту дѣдъ ея вышелъ изъ комнаты.