Жена и Сидней молча переглянулись, и первая, запинаясь, разсказала мужу про посѣщеніе, которымъ удостоила ее сегодня м-съ Тэбсъ, и про то, какъ она ее убѣждала отпустить къ ней Клару.
-- Полно, Джонъ,-- видя, какъ волнуется товарищъ, останавливалъ его Сидней.-- Все это вовсе ужъ не такъ ужасно; и, наконецъ, у м-съ Тэбсъ вѣдь не какая-нибудь простая "распивочная", а скорѣе "съѣстная", или "закусочная"... и вообще у нея довольно прилично.
-- Право, вы оба какъ будто противъ меня сговорились?-- горячился Джонъ.-- Просто, тебѣ надоѣла Клара, и тебѣ хочется поскорѣе съ нею развязаться.
-- Джонъ! Какъ тебѣ не стыдно!-- перебила его жена.-- Если ты не можешь говорить иначе, лучше бы ужъ совсѣмъ молчалъ. Сидней, не слушайте его; онъ самъ не свой отъ горя!
-- Все равно, пусть онъ говоритъ, что хочетъ: мнѣ подѣломъ!-- замѣтилъ Керквудъ угрюмо, но все же сдержанно.
Юэттъ еще ниже, чѣмъ обыкновенно, опустилъ голову и уже совсѣмъ тихо, несмотря на свой недовольный тонъ, началъ опять:
-- Ну, что же вы молчите? Говорите, не обращайте на меня вниманія. Теперь ужъ не тѣ времена, когда отецъ хоть что-нибудь да значилъ. Но какъ же это вышло, что вы теперь другого мнѣнія?
-- Послушайте, Джонъ, что я вамъ скажу: я самъ, конечно, совершенно такъ же глубоко, какъ вы, способенъ горевать, если бы съ Кларою случилось что дурное; вамъ, кажется, это должно быть хорошо извѣстно! Но мнѣ сдается, что вы избрали ложный путь, и своимъ сопротивленіемъ только еще больше раздражаете ее. Наши дѣвушки, дѣти низшихъ слоевъ общества, вынуждены сами добывать себѣ хлѣбъ насущный, и по неволѣ мы должны полагаться на ихъ личное благоразуміе. Ей ужъ семнадцать лѣтъ, и съ нею вы не можете обращаться такъ же точно, какъ, напримѣръ, съ Эми или съ Анни. Я понимаю, что вы должны чувствовать, но понимаю также и ее. Ей хочется, во что бы то ни стало, перемѣны; она устала жить своей обыденной тяжелой жизнью!
-- Ну, и прекрасно!-- рѣзко перебилъ его отецъ.-- Кто же ей мѣшаетъ начать новый образъ жизни? Что на нее нашло? То она соглашалась быть вашей женой, то ужъ теперь раздумала совсѣмъ.
-- Что же тутъ удивительнаго? Тогда ей едва минуло пятнадцать лѣтъ; теперь ей ужъ семнадцать. Ея воззрѣнія могли перемѣниться, и что бы вы ни говорили ей наперекоръ, это все только еще больше ее ожесточитъ. Чему суждено быть, того не миновать; подождемъ что будетъ, и постараемся думать другъ о другѣ, какъ если бы между нами не было ничего общаго. Конечно, и у Клары есть свои недостатки; но попробуйте говорить съ нею безъ недовѣрія, безъ раздраженія, и, я увѣренъ, она сама не захочетъ васъ огорчить, и никогда по своей доброй волѣ, сознательно не омрачитъ вамъ жизнь...