-- Слова тутъ ни при чемъ и въ тебѣ нѣтъ неблагодарности, но ты не могла говорить иначе, повинуясь невольно тому чувству, сильнѣе котораго ты уже больше никогда не испытаешь. Но въ тебѣ я этого не могъ бы допустить... не могъ бы!
Изъ-подъ сѣдыхъ бровей его глаза смотрѣли на нее, какъ бы стараясь уловить малѣйшій проблескъ возраженія, которое дало бы ему хоть надежду, что не совсѣмъ еще погибла его любимая, его единая мечта...
-- О, дѣдушка! Я постараюсь, я для тебя на все готова... да, на все!
Бѣдное, слабое дитя! Она и прежде также ему обѣщала, трепеща и робѣя, что все сдѣлаетъ для него!
-- А если у тебя на это не хватитъ силъ,-- что тогда?
Его проницательный взглядъ скользнулъ по ея хрупкому, худенькому тѣлу, блѣдному лицу и слабымъ ручкамъ.... Вздохъ, полный глубокой тоски и горя, приподнялъ его старческую грудь и онъ отвелъ глава въ сторону.
-- Дженни, ты здорова?
-- Да, дѣдушка, здорова.
-- И хорошо спала?
-- Нѣтъ, какой же тутъ сонъ, когда я чувствую, что тебя огорчила... А мнѣ такъ горячо хотѣлось никогда тебя не огорчать! Я надѣялась, что я не буду для тебя тяжелымъ разочарованіемъ!