Утренняя прогулка его утомила. Онъ задремалъ, но чуткимъ, непокойнымъ сномъ.
То онъ видѣлъ себя опять въ Австраліи и его, какъ на яву, пугала вѣсть о смерти сына Михаила, и это заставляло его просыпаться и дрожать всѣмъ тѣломъ. То опять онъ засыпалъ и видѣлъ себя еще молодымъ, но уже женатымъ и отцомъ семейства; его пугаетъ приближеніе нужды; онъ скупъ и грубъ съ домашними; онъ, не задумываясь, терзаетъ жену свою жестокостью и требованіемъ копить деньги, беречь каждый грошъ... На него надвигается большой, ужасный, черный гробъ, въ который и сливаются всѣ остальные предметы... И въ ужасѣ старикъ опять возвращается къ сознанію,-- но только для того, чтобы опять забыться, видѣть свою мертвую жену и заморенныхъ дѣтей... Она лежитъ, а рядомъ съ нею -- стклянка... Онъ, онъ -- ея убійца!..
Всю жизнь мечталъ онъ искупить свой грѣхъ и помогать такимъ же бѣднымъ, обиженнымъ женщинахъ, какою была она... О, неужели надо отказаться отъ этого утѣшенія? Можно, конечно, завѣщать свои средства благотворительнымъ учрежденіямъ, но это будетъ уже совсѣмъ не то...
Время подвигалось къ вечеру. Въ полутьмѣ сумерекъ старикъ досталъ изъ внутренняго кармана сюртука какую-то бумагу, повидимому дѣловую, и пробѣжалъ ее внимательно нѣсколько разъ; затѣмъ медленно разорвалъ ее вдоль, надорвалъ поперекъ; а лоскутки порвалъ совсѣмъ, на мелкіе кусочки и побросалъ въ огонь...
XXVI.-- Разоблаченія.
Дженни не захотѣла возражать дѣду, и пошла прогуляться. Ей давно уже хотѣлось повидать Пеннилофъ, которой все нездоровилось; вдобавокъ, и время ея разрѣшенія уже приближалось.
Тревожно спѣшила молодая дѣвушка къ знакомому крыльцу, и удивилась, что на порогѣ стоитъ не кто иной, какъ Бобъ; на видъ онъ показался ей еще угрюмѣе, еще противнѣе и еще грязнѣе, чѣмъ обыкновенно.
-- А что жена? Дома?-- спросила его Дженни.
-- Да!.. а съ нею и еще кое-кто другой, кто могъ бы (и съ большимъ успѣхомъ!) избавить насъ отъ своего присутствія!.. Еще явился одинъ -- и притомъ совершенно лишній ротъ!
-- Вотъ и ошиблись: его ужъ нѣтъ!-- горячо воскликнулъ женскій голосъ, и бравая сосѣдка, нѣкая м-съ Гриффинъ, опалила Боба своимъ гнѣвнымъ взглядомъ.