-- Скажи же ему, пусть войдетъ,-- тихо проговорилъ старикъ, и въ глазахъ у него засвѣтился тотъ огонекъ привѣта, котораго давно не было видно.-- А когда онъ уйдетъ, мы съ тобой можемъ опять поговорить.
Свиданіе его съ Керквудомъ было коротко и тотъ ушелъ, не повидавшись больше съ Дженни.
Она твердо рѣшила не дать никому заподозрить, какъ глубока была ея сердечная мечта, хававшаяся ей теперь несбыточнымъ, прекраснымъ сномъ. Ну, что жъ такое? Вотъ она проснулась; сонъ конченъ, началась дѣйствительность, будничная, сухая. Вѣдь и тогда, ребенкомъ, она видѣла чудные сны, а просыпаясь, подчинялась грубости и терзаніямъ м-съ Пекковеръ.
Насколько же отраднѣе и лучше ея положеніе?! Нѣтъ, просто преступленіемъ было бы роптать на свою долю только потому, что ей не суждено извѣдать одной изъ радостей житейскихъ! Теперь уже ничто ее смущать не будетъ и не отвратитъ отъ долга, который на нее налагаетъ желаніе дѣда... Да, да: все къ лучшему!
-- Ахъ, про Пеннилофъ я и забыла! Надо мнѣ первымъ дѣломъ навѣстить ее, какъ можно раньше утромъ!
XXVII.-- Кому слезы,-- кому смѣхъ.
Рѣдкій гость лондонскаго неба, ясное солнышко, сіяетъ совсѣмъ по праздничному: не даромъ сегодня воскресенье! Изъ оконъ того дома, гдѣ живетъ отецъ Дженни, на улицу несется запахъ жареной курицы и селедки: подъ одной общей кровлей ютятся нѣсколько семействъ, и всѣ заняты уничтоженіемъ этихъ чудныхъ праздничныхъ яствъ.
Супруги Снаудонъ, полу-одѣтые, также сидятъ за завтракомъ. Какъ и всегда, имъ не о чемъ говорить между собою, и Клемъ, которая любитъ покушать, съ особымъ удовольствіемъ подбираетъ ножомъ и слизываетъ губами вкусную подливку.
-- Дорого бы я дала, чтобы узнать, чего ради онъ женится на Кларѣ Юэттъ?-- проговорила она въ промежуткѣ между этихъ интереснымъ и пріятнымъ занятіемъ.
-- Ты ужъ не первый разъ дѣлаешь это замѣчаніе,-- промолвилъ Джозефъ.