А полчаса спустя, Бобъ разстался съ нею, пообѣщавъ исполнить все, что ей угодно...
XXIX.-- "Всякое дыханіе да хвалитъ Господа!.."
По обыкновенію, Бобъ пришелъ домой хмурый, возбужденный, и накинулся (также по обыкновенію) на свою ни въ чемъ неповинную Пеннилофъ.
Помимо того, что нервы его до крайности возбуждало каждое свиданіе съ его злымъ духомъ, Клемъ,-- въ немъ съ каждымъ разомъ горячѣе вспыхивало негодованіе на свое малодушіе, съ которымъ онъ не могъ справиться; съ каждымъ разомъ онъ чувствовалъ себя все дальше и дальше отъ пути къ прежней трудовой, честной жизни; и каждый разъ, самъ сознавая, что безвинно терзаетъ жену и ребенка, онъ еще яростнѣе, еще безпощаднѣе накидывался на нихъ. Изъ дѣтей у него уцѣлѣла только одна двухлѣтняя дѣвочка, да и ту онъ ненавидѣлъ,-- Пенни уже теперь не могла этого не чувствовать. Бывало, она все сносила съ неизмѣнной незлобивостью и смиреніемъ передъ своимъ кумиромъ, но за послѣднее время онъ становился страшенъ, и она начинала его бояться, какъ необузданнаго звѣря. Бобъ ненавидѣлъ жену, потому что таково было повелѣніе красавицы Клементины Снаудонъ; ему было противно видѣть, что она изо дня въ день ноетъ, чахнетъ и незаслуженно несетъ кару за его проступки. Онъ морилъ ее голодомъ, ее и ребенка, и, конечно, давно бы уморилъ, еслибъ ихъ не кормила сострадательная Дженни. Онъ бросилъ ходить на работу и продолжалъ въ глубинѣ души дрожать за послѣдствія своихъ противозаконныхъ дѣлъ съ подозрительными людьми.
-- Ну! Чего заныла? Давай мужу чаю!-- крикнулъ онъ грубо на какой-то вопросъ жены, которая, вся дрожа отъ страха, вышла его встрѣтить.
Бѣдная женщина взялась за чайную посуду, но руки не слушались ея; блюдечко выскользнуло и разбилось. Какъ озвѣрѣвшій, швырнулъ ее объ стѣну Бобъ, не помня себя отъ бѣшенства, принялся бить ее чѣмъ и куда ни попало, издавая нечеловѣческіе звуки ярости и озлобленія.
На крикъ и стоны его жертвы, распростертой на полу стѣны, прибѣжала сосѣдка, м-съ Гриффинъ, и накинулась на. него, освободивъ Пеннилофъ.
-- Ну, виданое ли дѣло?! Прочь! Не смѣть ее трогать, звѣрь, ты лютый! Такъ я и знала, такъ и знала... Вижу, идетъ въ нашу сторону!..
-- Ну, полно, полно, голубка моя, бѣдная!-- обратилась она. къ Пенни, рыдавшей неудержимо.-- Не посмѣетъ онъ тебя обидѣть: я ему покажу!..
Но "показывать" уже было некому: Бобъ проскользнулъ на. улицу и машинально пошелъ по направленію къ "квартирѣ" Бартлея. Онъ шелъ задумавшись, и только кучка зѣвавъ, собравшаяся у крыльца, остановила на себѣ его вниманіе; а центромъ этой кучки оказался какой-то человѣкъ, котораго крѣпко держали два жандарма, не выпуская изъ своихъ цѣпкихъ объятій. Пойманный (не кто иной, какъ Джэкъ) кричалъ во всю глотку: