-- Да мнѣ туда не дотащиться ни за что...
-- Такъ я вамъ принесу воды!-- предложилъ добродушный, но недалекій малый. У него и въ самомъ дѣлѣ было доброе сердце, но по уму бѣдняга былъ почти идіотъ.
Бобъ съ жадностью выпилъ большую чайную чашку воды и проговорилъ:
-- Мнѣ будетъ, можетъ быть, полегче, когда я отдохну немножко... У васъ нѣтъ больше мебели?
-- Нѣтъ, въ субботу пошла вторая недѣля. Я давалъ матери деньги за квартиру, а она ихъ не платила, пропивала въ кабакѣ и говорила мнѣ, что все уплачено. Я было-спросилъ пристава: развѣ подлежатъ продажѣ за долги кровати и бѣлье? И получитъ въ отвѣть, что -- да. Именно за квартирный-то долгъ все до послѣдней нитки "подлежитъ"! И кровать, и подушки, и бѣлье,-- все, все отдать имъ надо за квартиру.
Какъ, право, глупо сдѣлалъ Стефенъ и всѣ ему подобные, что они сами не родились домохозяевами: тогда они тѣснили бы своихъ жильцовъ. Невыгода не имѣть своего угла, кажется, ухъ довольно очевидна!
-- Что жъ бы я могъ сказать? Она, все равно, ничего не доняла бы; она потомъ жалѣла, что такъ поступила; ничего больше съ нея и требовать нельзя!-- и онъ кивнулъ на неподвижно-распростертую старуху.-- Самъ виноватъ, что не сообразилъ и далъ ей въ руки деньги... Вамъ холодно? Не протопить ли? Вы не стѣсняйтесь; скажите откровенно. Мать ходитъ слѣдомъ за возами каменнаго угля и подбираетъ себѣ по дорогѣ то, что они обронятъ. И вы не можете себѣ представить, какъ много она достаетъ такимъ путемъ! Мы оба почти не бываемъ дома, расходъ на топку у насъ небольшой...
Стефенъ затопилъ каминъ, и Бобъ началъ понемногу согрѣваться, съ трудомъ добравшись до теплаго мѣстечка у огонька. Тишину вдругъ нарушилъ грозный голосъ м-ра Гопа, который вернулся домой и, по обыкновенію, усердно сулилъ своимъ домочадцамъ самые звѣрски-невѣроятные ужасы и несчастія. Посторонній наблюдатель могъ бы легко подумать, что здѣсь и въ самомъ дѣлѣ готовится убійство. За стѣной, съ другой стороны, раздался голосъ Нэда, который самъ весьма безцеремонно ругался и кричалъ, что никто не смѣетъ нарушать его покой.
-- Того и гляди, они и ее разбудятъ,-- замѣтилъ Стефенъ.-- Ну, что же я вамъ говорилъ?
М-съ Кэнди проснулась и, тщетно стараясь приподняться, вдругъ дѣйствительно привстала и уставилась глазами на разгоравшееся пламя въ каминѣ. Безумный крикъ вырвался у нея изъ груди, потомъ еще, еще, постепенно слабѣя,-- и несчастная, совсѣмъ обезсилѣвъ, повалилась на свою жалкую постель.