-- Только бы не на всю ночь!-- проговорилъ Стефенъ.-- Это съ нею бываетъ.
Но на этотъ разъ дѣло обошлось благополучно... съ ея стороны, по крайней мѣрѣ. Зато Боба всю ночь душилъ кошмаръ: онъ плакалъ и вздыхалъ, и кричалъ, когда во снѣ его снова забирали жандармы. Нѣсколько разъ онъ просыпался, весь въ холодномъ поту, и засыпалъ тяжелымъ, безпокойнымъ сномъ.
-----
Съ самаго вечера Пеннилофъ была разстроена и до крайности перепугана появленіемъ жандармовъ. Они ворвались къ ней и все перерыли, не оставивъ въ покоѣ ни щелочки, ни ящичка. Для нея обыскъ былъ своего рода откровеніемъ: никогда и ничего подобнаго ей въ умъ не приходило. Она даже разсердилась на м-съ Гриффинъ, когда та, не обинуясь, объявила, что она этого давно ужъ ожидала, и даже знаетъ, какое наказанье понесетъ Бобъ за свое преступленіе:
-- Каторжныя работы! Да, каторжныя работы! И хорошо еще, если только на пять лѣтъ; а то такъ и на десять закатаютъ голубчика! Бывало,-- такіе господа и въ безсрочные попадали...
Пеннилофъ не вѣрилось, чтобы такіе ужасы могли постигнуть ея мужа. Узнавъ объ угрожающей ему бѣдѣ, она забыла всѣ свои обиды, и помнила только одно -- свою любовь и жалость.
-- Онъ былъ мнѣ всегда добрымъ мужемъ,-- всхлипывая, говорила она.-- Тотъ самъ совретъ, который скажетъ, что это неправда!
Всю ночь она не могла сомкнуть глазъ, а въ восьмомъ часу утра уже была въ полицейскомъ управленіи. Но Боба тамъ не было, и ничего про него не было извѣстно. Она пришла домой ни съ чѣмъ, и разсказала м-съ Гриффинъ, что ее разспрашивали очень много, а сами говорили очень мало; однако, посовѣтовали еще навѣдаться хоть завтра утромъ.
-- По-моему, такъ они еще не нашли его,-- заключила та.-- Видно, пріятели его предупредили.
-- Куда бѣжать? Гдѣ его искать, чтобы спасти или хоть быть подлѣ него?