М-съ Пекковеръ сидѣла за завтракомъ -- одна-одинешенька -- На-те, читайте! Да читайте же, когда вамъ говорятъ!-- крикнула на нее дочь, и сунула ей прямо подъ-носъ зловѣщее посланіе.
-- Ну, ты, собака бѣшеная! Точно съ цѣпи сорвалась!-- осадила ее мать.-- Что тебѣ попритчилось?
-- Нѣтъ, вы прочтите-ка, прочтите!-- неистово вопила красавица.-- Можете, кажется, полюбоваться:-- вашихъ рукъ дѣло! Д-да!
Почти испуганная, м-съ Пекковеръ вышла изъ-за стола и принялась разбирать письмо зятя.
-- А, такъ вотъ онъ какъ? Далъ, значитъ, тягу; а? Ну, что я тебѣ говорила?.. Не смѣть ругаться! А не то я тебя сама ругну, да такъ, что своихъ не узнаешь! Ха-ха-ха! Молодецъ, право молодецъ! А что я тебѣ говорила, что? А, ты не хотѣла обработать по-моему? Такъ, вотъ, попробуй-ка укусить локоть! Что? Небось не укусишь? Ха-ха-ха! Такъ тебѣ и надо: подѣломъ тебѣ! Умирать буду, все равно скажу, что подѣломъ! Жалости отъ меня не дождешься; и не разсчитывай, голубушка!
-- Мать! Заткни глотку, а не то я тебѣ сверну на сторону твою безобразную старую морду! А что онъ пишетъ-то, что пишетъ? Чтобы ты мнѣ выдавала на содержаніе; ну, поняла? И я тебя заставлю, вотъ увидишь! Ты меня хочешь поднадуть,-- но берегись: это вѣдь письменное доказательство, и я его предъявлю на судъ!
Несмотря на свое возбужденіе, она была еще настолько хладнокровна, что могла кое-что сообразить, и потому остановилась на этой уловкѣ, какъ на самой дѣйствительной и самой подходящей.
-- Дура набитая!-- крикнула на дочь м-съ Пекковеръ.-- Да знаешь ли ты, что значитъ со мной тягаться? Я вѣдь тебѣ въ руки не дамся: ни полушки съ меня ты не стянешь,-- вотъ что! А сама -- поди-ка, сунься, заработай! Теперь на моей улицѣ праздникъ, а ты поди-ка, отвѣдай счастья, повози на себѣ воды, какъ ломовая лошадь!
-- Вотъ еще! Я напущу на него полицію!
-- Полицію? Это не законъ, чтобы ей впутываться въ семейныя дѣла.