-- Ну, вотъ еще! Вы и безъ того черезчуръ мягко съ ними обращаетесь,-- замѣтилъ Юэттъ:-- а они и пользуются этимъ. Они знаютъ, что вы совершенно спокойно ко всему отнесетесь... какъ всегда и во всемъ. Вотъ и сегодня они отличились: разбили вамъ окно!
Сидней нахмурился; какъ ни былъ ничтоженъ этотъ расходъ, ее и онъ тяжело отзывался на его скудномъ бюджетѣ, какъ всякая сверхсмѣтная трата. Чувствуя, что чѣмъ больше онъ будетъ думать, тѣмъ ему будетъ хуже, Сидней всталъ и проговорилъ:
-- Я попробую подѣйствовать на нее лаской; не говорите при ней больше ничего! Что, дѣвочки, готово мнѣ обѣдать?
Голосъ Анни отвѣтилъ утвердительно.
-- Хорошо. Я сейчасъ!-- откликнулся опять Керквудъ и, осторожно ступая, пошелъ наверхъ, къ себѣ въ спальню.
XXXIII.-- Сидней.
Тамъ была тишина. Сквозь опущенную занавѣску солнечный лучъ, все-таки, пробивался въ комнату и освѣщалъ колыбельку, въ которой малютка Мэй забавлялась игрушками. Мать лежала на постели, около колыбели; лица ея не было видно Сиднею. Онъ заговорилъ съ нею; она только шевельнула рукой, но ничего не сказала въ отвѣтъ.
-- Тебѣ пріятнѣе побыть одной?
-- Да.
-- Взять мнѣ Мэй съ собою?