Сидней придвинулся въ ней совсѣмъ близко.
-- Ты говоришь, конечно, не подумавъ?.. Клара! Не можешь ты желать, чтобы старика-отца и всю твою семью я выгналъ вонъ, на произволъ судьбы? Куда они пойдутъ? Что съ ними будетъ? Ты говоришь, что имъ "живется хорошо, удобно"?
Но позволь: какими-такими удобствами пользуется, напримѣръ, твой отецъ? И что жъ, я долженъ выгнать его на улицу?.. Ты сама знаешь, что это невозможно! Такъ чего же ты хочешь?
Ты хочешь довести меня до отчаянія жалобами на то, что неизбѣжно. Ты сама ничего другого не могла отъ меня ожидать.
Ты знала, что я только ремесленникъ; положимъ, я человѣкъ трудолюбивый, но и только! Я могу зарабатывать лишь опредѣленную сумму, но не больше; а ты вѣрно понадѣялась на нѣчто большее и теперь -- разочаровалась?
-- Развѣ легче жить, не имѣя надеждъ на лучшее?-- воскликнула она.
-- Для меня, да! Еслибы я могъ еще надѣяться, мнѣ бы чувствительны были и нужда, и горе!
-- О, вѣдь и я надѣялась когда-то; и жизнь моя могла сломиться совершенно иначе. Мысль объ этомъ жжетъ меня, и сушитъ, и терзаетъ; а ты и не помогаешь мнѣ нести ея ужасный гнетъ! Ты меня оставляешь одну, совсѣмъ одну, бороться съ нимъ! Это вѣдь не великодушно... Ты говоришь, что я должна быть благодарна, что нашелся хоть кто-нибудь, кто меня пожалѣлъ, меня, несчастную, всѣми забытую?.. Но было бы добрѣе съ твоей стороны -- совсѣмъ ко мнѣ не приближаться: я бы давнымъ-давно покончила съ собой, а слѣдовательно и со своимъ горемъ! Ты вообразилъ себѣ, что дѣлаешь огромное благодѣяніе, а между тѣмъ ты могъ бы имѣть жену, которая...
-- Клара! Клара! Когда ты такъ говоришь, я готовъ думать, что ты помѣшалась. Ради Бога, подумай: что ты говоришь? Ну, допусти, что я бы началъ укорять тебя въ томъ, что ты вышла за меня замужъ? Можешь ли ты это себѣ представить?
Клара глубоко, тяжело вздохнула; руки ея упали какъ плети.