Ужъ не впервые испытывала Клара на себѣ всю силу его мягкой твердости, когда въ немъ говорило горячее чувство. Онъ удержалъ ее за руку, она вырывалась:
-- Оставь меня! Пусти! Мнѣ слишкомъ нездоровится, чтобъ говорить еще.
-- Постой, еще словечко!.. Слушай: ты должна дать мнѣ обѣщаніе сейчасъ же, пока, кромѣ насъ, всѣ въ домѣ спятъ, и мы съ тобой одни. Мы вѣдь съ тобой -- мужъ и жена, и, дѣйствуя единодушно, мы никогда не спустимся до разряда тѣхъ несчастныхъ, которыхъ принижаютъ горе и нужда. Для этого мы слишкомъ горды отъ природы,-- такъ вѣдь, дорогая? Мы можемъ смѣло повѣрять другъ другу всѣ наши думы и мечты. Такъ не дадимъ же сломить нашу волю!
-- Какой смыслъ обѣщать, когда прекрасно знаешь, что не въ состояніи исполнить? Слишкомъ мое здоровье ослабѣло...
-- Все-таки обѣщай, и попробуй исполнять свое обѣщаніе, ну, хоть нѣсколько недѣль; тогда и у меня найдется больше силъ, чтобъ поддержать тебя. А пока пора бы и тебѣ быть для меня поддержкой. Вотъ завтра, напримѣръ, богатый людъ даруетъ намъ свободу, и дѣти, какъ обыкновенно въ воскресенье, разбѣгутся погулять. Отецъ и я мы рады посидѣть съ тобой... Такъ ты не почитаешь ли намъ хоть немножко, чтобъ сдѣлать ему настоящій праздникъ,-- какъ ты одна умѣешь,-- гораздо лучше и живѣе моего. Что? Что? Никакъ, улыбка промелькнула?..
-- Пусти, Сидней! Право же, я устала! Боже мой, какъ устала!
-- А обѣщанье?
-- Не обѣщаю, но... все-таки постараюсь. Я выдержу недолго, но... попробую немножко постараться.
-- Благодарю тебя, голубушка моя!
-- Нѣтъ, это я должна тебя благодарить, хоть, кажется, ты никогда этого не дождешься! Я только изрѣдка какъ будто начинаю тебя понимать... и это длится всего-на-все часокъ-другой; а тамъ и моя старая эгоистичность всплываетъ... Нѣтъ, я не измѣнюсь до самой смерти!