-- Однако, она была къ вамъ добра, какъ мать родная,-- замѣтилъ Сидней.-- Что вѣрно, то вѣрно, какъ вѣрно то, что вы какъ нельзя хуже отплатили ей за ея доброту. Другая дѣвушка старалась бы ей облегчить ея тяжелую жизнь, но вы... думали только о себѣ! Отецъ изо дня въ день бьется въ поискахъ за мѣстомъ; а вы... Какъ вы встрѣчаете его, когда онъ, усталый, возвращается домой? Вы еще больше мучите, раздражаете его! Вы говорите ему грубости, вы всю его душу истерзали, потому что не хотѣли покориться, когда онъ... онъ готовъ бы жизнь свою за васъ отдать! Другой на моемъ мѣстѣ говорилъ бы съ вами такъ, преслѣдуя совсѣмъ иныя цѣли; но мнѣ слишкомъ мучительно достается въ эту минуту каждое мое слово для того, чтобы я просилъ васъ припомнить, на что я надѣялся, чего желалъ. Вамъ не такъ мучительно выслушивать все это отъ меня, какъ мн ѣ мучительно это говорить. Да, смѣйтесь себѣ, смѣйтесь на здоровье! Единственно, о чемъ я васъ прошу: подумайте лишній разъ объ отцѣ и о всѣхъ домашнихъ; помните, что я его увѣрилъ, что вы не сдѣлаете ничего такого, чего бы онъ долженъ стыдиться... Теперь, когда вы все-таки поставили на своемъ, можете же вы, наконецъ и о нихъ подумать!
-- Ужъ это конечно не ваша вина, если я сама не знаю, какъ я дурна!-- съ полуулыбкой отвѣчала молодая дѣвушка. Она, вѣроятно, только потому и не особенно сердилась за его нравоученье, что въ его голосѣ, который дрогнулъ и подъ конецъ даже прервался, она еще разъ видѣла доказательство своей власти надъ нимъ.
-- До свиданья!-- проговорилъ онъ, уходя.
-- До свиданья!-- послѣ мгновенной нерѣшимости сказала она, и дошла до дому уже одна.
На порогѣ ее встрѣтила миссъ Пекковеръ.
Клемъ хоть и была на годъ моложе Клары, но казалась такой же взрослой по годамъ и по физическому своему развитію. По красотѣ, она себя считала несравненно выше, и потому для нея было особенно оскорбительно высокомѣрное обращеніе Клары, которое она ей не могла простить.
И Клара, въ свою очередь, презирала ее за то, что Клемъ съумѣла привлечь къ себѣ ея брата, Боба; но за то послѣдняя всегда имѣла возможность безжалостно издѣваться надъ нищетой Юэттовъ.
Такъ и теперь, когда Клара проходила мимо нея, проронивъ холодно:-- Покойной ночи!-- Клемъ не могла отказать себѣ въ удовольствіи уязвить ее:
-- Кажется, на дворѣ свѣжо? Удивляюсь, что вы не надѣли пальто подлиннѣе!
-- Благодарю васъ за вниманіе, но ужъ конечно не у васъ я приду просить совѣта, какъ мнѣ одѣваться,-- возразила Клара.