Ея проницательный взглядъ подмѣтилъ въ старикѣ что-то такое, что показалось ей подозрительнымъ, и она поспѣшила спросить:
-- Пожалуй вы и сами, мистеръ, успѣли въ Австраліи побывать?
-- Да, успѣлъ... Но вы мнѣ не сказали, что же было дальше съ ребенкомъ.
-- Про нее я могу только сказать, что такая дѣвочка всякаго способна вознаградить за возню съ нею. Она таки довольно старательный ребенокъ, но еще не очень аккуратна, слишкомъ молода! Я все старалась, какъ бы ей было полезнѣе и лучше, но теперь, когда она больна...
-- Больна?! Чего же вы давно не сказали? Гдѣ же она теперь?
-- У нашихъ сосѣдей и жильцовъ -- Юэттовъ. (Могла ли я отдать ее чужимъ?) Ей вѣдь теперь всего нужнѣе покой и удобства...
-- Ведите меня къ ней!-- перебилъ старикъ, но м-съ Пекковеръ напомнила ему, что у него нѣтъ другихъ доказательствъ своего родства, кромѣ его словъ, что будто Дженни -- его внучка.
-- Да, я могу только на словахъ сказать вамъ, что ея отецъ Джозефъ -- мой самый младшій сынъ. Я вернулся въ Англію доживать свой вѣкъ, и надѣюсь, что мнѣ удастся разыскать его, а пока, живъ онъ или нѣтъ, я все равно увѣренъ, что онъ ничего не скажетъ противъ, если я позабочусь о его дочкѣ, какъ о родной дочери. Вы потратились на нее...-- началъ онъ, но умолкъ, и напрасно ждала м-съ Пекковеръ, что онъ договоритъ такъ интересно начатое. Мысли его повидимому приняли иное направленіе.
-- А вы могли бы показать мнѣ эти письма, которыя вы говорите, что мой сынъ вамъ писалъ?
-- Понятно, могла бы!-- отвѣчала она грубо, какъ человѣкъ, котораго поймали на мѣстѣ преступленія, и которому это досадно.