Такъ и стало два берега, на одномъ С. А. съ семьей, тепломъ и сорнымъ добромъ жизни, во всякой паутинѣ житейкости, со всякою "кривдою", на другомъ -- Л. Н. съ своей самодѣльной вѣрою, съ холодомъ и пустотою чистоты, съ одною голою "правдою" отрицанія. И какъ тогда, оставшись, Л. Н. ушелъ, такъ, много позже, наканунѣ смерти, уйдя, остался. Остался отрицаніемъ, отрицательнымъ осудительнымъ касаніемъ всему, питательнымъ отрицаніемъ и питательнымъ осужденіемъ. По сю сторону, на его берегу, минусъ ставится всему, что по ту сторону, "тамъ у нихъ", плюсомъ отмѣчается; не надо ему того, что тамъ нужно, не важно, что тамъ важно, для него просто, что тамъ сложно, и сложно, что тамъ просто, безотвѣтственно и легко, что тамъ отвѣтственно и трудно, обезсмысленно и обездушено все, что тамъ полно души и смысла. Но минусъ и плюсъ къ одной и той же абсолютной величинѣ относятся, абсолютно реальной на обоихъ берегахъ: у нихъ положительно, у него отрицательно. Отказываясь, Л. Н. не преодолѣвалъ, а отрывалъ; уходилъ, а не поднимался. Его своеобразный аскетизмъ не надъ міромъ, а только противъ міра. Не преодолѣніемъ міра, не спасеніемъ личности, не побѣдою надъ зломъ, не воскресеніемъ, а отрицаніемъ міра, мертвенностью личности, пассивнымъ сопротивленіемъ злу, безсильнымъ отрицаніемъ смерти,-- упрямой нѣтовщиной творилъ онъ свою вѣру, "свое житіе".
Такъ страстно, такъ напряженно стремился начать создавать житіе свое, начать жизнь просвѣщающую, во тьмѣ свѣтящую свѣтомъ, но именно близкихъ своихъ менѣе всего могъ просвѣтить, "темнымъ" для нихъ сдѣлался, "темнымъ" -- остался {См. разсказъ Лазурскаго о томъ, какъ въ семьѣ Толстыхъ младшія дѣти и С. А. именовали идейныхъ пріятелей Л. Н., "Толстовцевъ" -- "темными". "Графины и ея дѣти часто видали или узнавали отъ прислуги что какіе-то, никому неизвѣстные, "темные" личности, проходили въ кабинетъ Л. Н. Среди семьи Толстого въ отношеніи ихъ установилась эта кличка... "Вы знаете,-- говорила двѣнадцатилѣтняя Саша, которой знакомая дама подарила въ имянины коробку конфетъ: -- папа очень будетъ недоволенъ, онъ вѣдь темный и не любитъ, когда ѣдятъ конфеты"... "В. Лазурскій. "Воспоминанія о Л. Н. Толстомъ").}. Изъ всѣхъ силъ стараются обратить жизнь Толстого въ житіе. Булгаковъ такъ и пишетъ послѣдніе дни Льва Николаевича. Однако -- темнота, пустота и что-то душное ощущается въ этой атмосферѣ самодѣльнаго подвига, самосочиненной правды, мучительно тревожитъ что-то неулаженное, неуспокоенное, непросвѣтлѣнное, обидно неблагостное, неблагоговѣйное,-- словно гдѣ-то совсѣмъ недалеко незапертыя ставни хлопаютъ отъ вѣтра, и въ стекло кто-то скребется или, можетъ быть, это вѣтеръ воетъ въ трубѣ, тоскливо-холодно... Чувствительнѣе всего это въ мелочахъ повседневности, въ тусклости буденъ.
"....Къ чаю Л. Н. вышелъ мрачный и, не помню -- почему, сказалъ, что на свѣтѣ жить тяжело.
-- Тебѣ-то почему тяжело?-- спросила С. А.-- Всѣ тебя любятъ.
-- Еще какъ тяжело-то,-- возразилъ Л. Н.-- Отчего же мнѣ не тяжело-то можетъ быть? Оттого, что кушанья-то хорошія, что-ли?
-- Да нѣтъ, я говорю, что тебя всѣ любятъ.
-- Я думаю,-- снова возразилъ Л. Н.,-- что всякій думаетъ: проклятый старикашка, говоритъ одно, а дѣлаетъ другое и живетъ иначе; пора тебѣ подохнуть, будетъ фарисействовать-то. И это совершенно справедливо. Я часто такія письма получаю, и это -- мои друзья, кто мнѣ такъ пишетъ. Они правы. Я вотъ каждый день выхожу на улицу: стоятъ пять оборванныхъ, нищихъ, а я сажусь верхомъ на лошадь и ѣду, и за мной кучеръ" {В. А. Булгаковъ "У Л. Н. Толстого въ послѣдній годъ его жизни" 66-ть.}.
И такое много-много разъ повторяется, много-много разъ слышится въ семьѣ Толстыхъ въ долгіе-долгіе годы ихъ жизни. Ободнявшее непокорное покорство, смирившаяся жалоба, жалующееся своеволіе: оставшись -- ушелъ, уйдя -- остался, и все-то, все приговаривалъ, пришептывалъ, прицѣпляя боль свою къ буднямъ жизни, къ чужому -- свое, къ радости близкихъ свою обжившуюся среди нихъ тяготу...
Наступаетъ весна, которая, 79-я-ли, 80-я-ли въ жизни Л. Н., распускаются зеленые листочки, воздухъ струится, ласкаясь, просится радостью въ душу, о чемъ-то проситъ, куда-то зоветъ. Весна въ Ясной Полянѣ.
"Обѣдъ. Л. Н. выходитъ на террасу, гдѣ накрыто въ первый разъ.