Утро было туманное, сырое и холодное; въ нашей квартирѣ тоже было холодно и сыро, не хуже улицы. Холодъ и сырость, а также пискъ, плачъ и нытье четверыхъ чумазыхъ жиличкиныхъ ребятишекъ (я забылъ сказать, что въ нашей квартирѣ еще проживала жиличка съ плаксивыми и вѣчно дерущими свою юную глотку дѣтями), шмыганье изъ угла въ уголъ, визгъ и огрызанье полуголодныхъ собакъ, тщетно отыскивающихъ по угламъ завалившуюся корку хлѣба или рыщащихъ другъ на друга изъ-за обглоданной кости, пискъ и пронзительный вой испостившихся щенковъ, и крики, и брань, и крѣпкія слова пробудившихся собаковладѣльцевъ, унимавшихъ разбѣгавшихся и разсновавшихся собакъ,-- заставили проснуться меня чуть не въ пять часовъ утра. Этотъ страшный Содомъ повторялся у насъ каждое утро. Хозяева, вѣроятно, вслѣдствіе большой привычки, умудрялись преспокойно спать подъ этотъ адскій концертъ; но я, какъ человѣкъ новый, не могъ уснуть съ 5-ти часовъ и, потерявши всякое терпѣніе, принужденъ былъ разстаться съ своимъ ложемъ и безцѣльно шляться по комнатѣ между шмыгающими собаками, покуривая папироску.
-- Василій Васильичъ! сверни-ка махорочки: смерть захотѣлось курнуть! обратился ко мнѣ проснувшійся Василій Кузьмичъ, сладко потягиваясь возлѣ своей сожительницы.
Я исполнилъ его желаніе и подалъ ему свернутую папиросу,
-- Авдотья! что ты, словно тельная корова, развалялась: пора выдрыхнуться! черезъ нѣсколько минутъ закричалъ онъ на жену, толкая ее въ плечо.
-- Безъ тебя знаютъ, когда нужно вставать! сердито отрѣзала ему жена, отстраняя его руку и укутываясь плотнѣе въ ситцевое одѣяло.
-- Вставай, дьяволъ, коли тебѣ говорятъ: не то двину! сердито прикрикнулъ Василій на жену, начиная выходить изъ терпѣнія и, дрожащими съ похмѣлья руками, натягивая на ноги сапоги съ длинными голенищами.
-- Руки коротки! проговорила изъ-подъ одѣяла Адвотья Гавриловна.
-- А мы это еще посмотримъ! язвительно прошипѣлъ уже одѣвшійся хозяинъ.-- Какъ вотъ накладу тебѣ...
-- Такъ самъ и свезешь! дополнила жена.
-- У, чортова форма! еще разговаривать со мной стала! подскочивши къ кровати, зыкнулъ на нее Василій Кузьмичъ и ткнулъ ее кулакомъ въ спину.