Она молча указала мнѣ уголокъ, находящійся подъ сводомъ и раздѣлявшій, какъ я уже сказалъ, всю комнату, или все равно, всю квартиру на двѣ половины. Въ этомъ углу стояло нѣчто похожее на кровать, съ разнымъ набросаннымъ на нее лохмотьемъ и хламомъ. Я подозрительно посмотрѣлъ на эту грязную и пыльную дрянь. Хозяйка замѣтила мой подозрительный взглядъ я поспѣшила объяснить мнѣ:
-- Мы весь этотъ хламъ приберемъ... на немъ тутъ жилецъ спалъ... Вѣдь у васъ есть на чемъ спать?
Я утвердительно кивнулъ головою. Хотя, признаться, мнѣ было рѣшительно не по душѣ новое помѣщеніе, но нежеланіе бродить по хододной и сырой погодѣ и опасеніе вновь захворать, побороло всякое предубѣжденіе противъ новаго жилища. Мы живо сошлись съ хозяйкой въ цѣнѣ, и я за 1 руб. 50 коп. въ мѣсяцъ сдѣлался членомъ новаго и еще незнакомаго мнѣ общества. Давши небольшой задатокъ, я поторопился отправиться за своимъ имуществомъ, находившимся у одного знакомаго. Не успѣлъ я схватиться за дрерную скобку, какъ сзади меня послышался изъ темнаго убѣжища хриплый голосъ господина въ венгеркѣ.
-- А нешто добрые люди безъ прощальной перебираются на новую фаяеру?
Я принужденъ быль созналъ основательность этого заявленія и воротился назадъ.
Черезъ четверть часа, за некрашенныхъ столомъ, стоящихъ возлѣ единственнаго окна въ квартирѣ, на двухъ некрашенныхъ деревянныхъ табуретахъ, возсѣдалл: я и господинъ въ оленьей венгеркѣ. Хозяйка хотя и придвинула къ столу длинную скамейку, но почти не сидѣла съ нами, а если и садилась, то развѣ только на минуту; она хлопотала и наблюдала, чтобы не разварилась жарившаяся въ противнѣ на таганѣ салака, которую она, въ pendant купленной мною колбасѣ, обязательно и великодушно пожертвовала на закуску. Передъ нами на столѣ стояла объемистая сулейка съ очищенной и кофейникъ съ только-что завареннымъ въ трактирѣ кофе.
-- Чашечку кофейку! предложила мнѣ хозяйка, выпивъ отъ меня рюмку водки и закусывая колбасой.
Я поблагодарилъ.
-- Да вы въ накладочку! радушествовала она.
Я отказался.