В окне — огонь. Из дома через окна слышен разговор. Калитка не заперта. Кантонисты заглянули в окно. Онуча сидел за столом. Перед фельдфебелем стояли начатый полуштоф вина и стакан. Супруга Онучи торопливо тяпала в корытце. На шесте под таганком горел огонек щепочек. Онуча налил и выпил стаканчик.
— Да не дуй ты гольем ее, христа-ради. Сейчас биточки будут готовы.
— Если мне некогда! Жарь скорей! Перцу-то подбавь еще. Поболе, поболе сыпь, не жалей! Да не пережарь, чтобы мясцо чуть-чуть согрелось — горяченькое только было, а внутри чтобы сырое совсем.
— Да уж знаю, не учи!
Супруга Онучи поставила на таганок сковороду. Кантонисты тихо пробрались во двор.
— Сенька, ты полезай на крышу. Да помни, побежишь — у калитки подпрыгни повыше.
— Ладно, знаю.
— Не греми сапогами-то. Принимай ведро.
Сенька полез на крышу, а Петров с товарищем, протянув в калитке на аршин от земли веревку, опять прокрались в палисадник и к окошку.
На сковородке над огнем шипело масло. Огонь весело пылал. Онуча выпивал, запрокинув голову; видно было, как у него играет кадык.