— Виноват, ваше благородие, я… такая темень на дворе: я зацепился о пенек и немного повредил нос.
— Да ты совсем пьян, голубчик — воскликнул Одинцов.
— Никак нет, ваше благородие.
— Подойди сюда! Давай маску!
Фельдфебель выставил вперед лицо. Ротный командир ударил Онучу справа и слева, приговаривая:
— Тебе что приказал батальонный командир: быть здесь неотлучно? А ты куда, подлец, ушел? Да еще насвистался!
— Виноват, ваше благородие, подкрепился, а закусить не пришлось: озорники какие-то, полагаю из старшей роты, через трубу в печь помоев налили. А супруга моя, Аграфена Сергеевна, как раз татарские биточки готовила. Всю ей личность запакостили… Вот не пришлось закусить, ну, и развезло малость, ваше благородие. Она без закуски сильно берет.
— Довольно болтать, иди проспись.
— Слушаю, ваше благородие.
Онуча ткнулся в косяк двери ровной канцелярии, где была его койка, едва устоял на ногах и со словами: «Пожелаю вам спокойной ночи и приятных снов, ваше благородие» — нырнул в дверь, ощупью нашел койку и повалился на нее.