Ревизор на ходу к фронту поздоровался с батальоном. Ему ответило молчание.
— Полковник, что это значит? — холодно спросил ревизор.
Остановясь перед фронтом, он с удивлением рассматривал ряды кантонистов. Накануне им приказывали «глядеть веселей, есть глазами начальство». Ревизор видел бледные лица, крепка сжатые губы. А глаза? — глаза, точно, ели начальство, светясь мрачной решимостью.
— Почему они молчат, полковник?
— Не могу знать, ваше сиятельства.
Ревизор приказал командирам, начиная с батальонного и кончая фельдфебелями, отойти за фронт — так делалось всегда при опросе претензий, — а сам ревизор отошел к середине манежа и закричал:
— Первая рота, ко мне!
По этой команде рота, согласно обычаю, должна была окружить ревизора, и смельчаки в тесном кольце товарищей могли выдвинуться в середину к ревизору и высказать претензии на командиров. Первая рота не сдвинулась с места на призыв ревизора.
Тогда сам ревизор подошел к роте и громко, на весь манеж, спросил:
— Дети! Если кто-нибудь из вас имеет претензию — выходи смело вперед и говори, не боясь ничего!