— Что же донес Бахман?
— Будто так было дело. Онуча выпросил у фершала против тараканов мору, накатал из хлеба с мором шариков и подговорил Семена, денщика-то генералова, дать попугаю перцу. Понял? Попугай сначала будто ему ответил: «Жри сам». А Семен ему в кормушку подсыпал этих шариков. Попугай покушал, да и сдох. Онуча-то сидит в гауптвахте — арестованный. Да и каптенармус и Бахман с ним. Вот потеха! Говорят, протопоп Сократа будет хоронить всем собором.
— Что ты говоришь, Штык?! Это была птица!
— Птица-то птица, а слышишь, поют!
Штык и Берко замолкли, прислушиваясь. И вся казарма, притаясь, слушала печальный напев:
Плачу и рыдаю,
егда помышляю смерть.
3. Лупцовка
Перед домом протопопа на соборной площади, остановилась карета генерала Севрюгова. Он вышел из нее согбенный, горестный, унылый.
Протопоп принял гостя во дворце, украшенном портретами духовных особ.