Немало лепешек из муки нового помола, дуль и яблоков, дынь и арбузов перепало этапу, пока он под песню мимо церкви и кабака проходил селом. У кабака конвойные хватили вина, к вечеру писали «мыслете» и арестанты, хотя этап прошел село без останова. Конец пути был близок, в город на Волге можно было притти засветло, но в таком виде показать этап начальнику конвоя не хотелось. Он объявил ростах и ночевку у придорожного ключа на скате гор, под самым лесом.
Ночь была тепла. Мендель Музыкант лег вместе с кантонистами.
— Достань из котомки напильник, — приказал Мендель своему оруженосцу, — у меня эта музыка еще кой-где фальшит. Надо еще подточить немного.
— Зачем? Ты говоришь, тебя завтра раскуют?
— Так я уж продал эти цепи Ивану Запевале. Он дает мне за эту музыку три целковых.
— Разве та цепь не казенная, ее можно продать?
— Ну, нет! Но мы устроим так, что кузнец собьет с меня браслеты и с Ивана тоже, потом ему наденут эти, а я сдам те, что у Ивана, за мои. Ивану итти до Нерчинска. Он на этой музыке заработает десять рублей. Уж я продаю так не в первый раз.
Мендель принялся подпиливать кольца цепей, приговаривая:
— Запомни, Берко. Цепи не надо пилить поперек, а вот так — они от этого тоньше и красивее звучат.
— Да, но мы пилим их уже тысячу лет! — возразил Берко.