Шериф снова начал:
-- В первый день вам не давали ни пить, ни есть. На второй день вам дали есть, но не дали пить; вам положили в рот три кусочка ячменного хлеба. На третий день вам дали пить, но не дали есть. Вам влили в рот в три приема тремя стаканами пинту воды, почерпнутой из сточной канавы тюрьмы. Наступил четвертый день -- сегодняшний. Если вы и теперь не будете отвечать, вас оставят здесь, пока вы не умрете. Этого требует правосудие.
Законовед, не упуская случая подать реплику, монотонно произнес:
-- Mors rei homagium est bonae legi [смерть преступника есть дань уважения закону (лат.)].
-- И в то время, как вы будете умирать самым жалким образом, -- подхватил шериф, -- никто не придет к вам на помощь, хотя бы у вас кровь хлынула горлом, выступила из бороды, из подмышек, из всех отверстий тела, начиная со рта и кончая чреслами.
-- A throtebolla, -- подтвердил законовед, -- et pabus et subhircis, et a grugno usque ad crupponum.
Шериф продолжал:
-- Человек, выслушайте меня внимательно, ибо последствия касаются вас непосредственно. Если вы откажетесь от своего гнусного молчания и сознаетесь во всем, то вас только повесят, и вы получите право на meldefeoh, то есть на известную сумму денег.
-- Damnum confitens, -- подтвердил законовед, -- habeat le meldefeoh. Leges Inae [признающийся в своей вине да получит meldefeoh. Закон Ины] (лат.)], глава двадцатая.
-- Каковая сумма, -- подчеркнул шериф, -- будет выплачена вам дойткинсами, сускинсами и галихальпенсами, которые в силу статута, изданного в третий год царствования Генриха Пятого, отменившего эти деньги, могут иметь хождение только в данном случае; кроме того, вы будете иметь право на scortum ante mortem [любовное свидание перед смертью (лат.)], после чего вас удавят на виселице. Таковы выгоды признания. Угодно вам отвечать суду?