-- Да, жида или язычника; не все ли равно, если онъ, какъ слышно, знается съ чортомъ!
-- Я легко бы повѣрилъ этому, -- возразилъ отшельникъ съ сардонической усмѣшкой, которую невполнѣ скрывалъ его капюшонъ: -- не будь онъ завзятымъ трусомъ. Гдѣ ему знаться съ сатаною! Онъ настолько же трусливъ, насколько золъ. Когда онъ струситъ, онъ не узнаетъ даже самаго себя.
Отшельникъ говорилъ медленно, какъ бы измѣняя свой голосъ, и это придавало особенную выразительность его словамъ.
-- Не узнаетъ самаго себя, -- повторилъ про себя Спіагудри.
-- Отвратительно, когда злодѣй въ добавокъ становится трусомъ, -- замѣтилъ палачъ: -- его даже не стоитъ ненавидѣть. Съ змѣей надо бороться, ящерицу же достаточно растоптать ногами.
Спіагудри рискнулъ сказать нѣсколько словъ въ свою защиту.
-- Но, господа, развѣ вы дѣйствительно убѣждены въ томъ, что говорите объ этомъ должностномъ лицѣ? Его репутація...
-- Репутація! -- подхватилъ отшельникъ: -- Самая гнусная репутація во всемъ округѣ!
Обезкураженный Бенигнусъ обратился къ палачу:
-- Милостивый государь, въ какихъ преступленіяхъ обвиняете вы его? Безъ сомнѣнія ваша ненависть должна имѣть серьезныя основанія.