-- Умирай, если хочешь!.. Но, Люси Пельниръ, вспомни Токтрейскій лѣсъ, вспомни день, когда демонъ, завладѣвъ твоимъ тѣломъ, отдалъ душу твою аду! Я демонъ, Люси, а ты моя супруга на вѣки! Теперь умирай, если хочешь!
Въ этой странѣ предразсудковъ и суевѣрій, существовало повѣріе, что нечістая сила является иногда въ людской средѣ, чтобы сѣять въ ней преступленія и бѣдствія. Такою ужасною славою пользовался одинъ изъ знаменитыхъ разбойниковъ, Ганъ Исландецъ. Было также повѣріе, что женщина, сдѣлавшаяся, чрезъ обольщеніе-ли, или насильно, жертвою этого демона въ образѣ человѣческомъ, непреложно обрекается за это несчастіе дѣлить съ нимъ проклятіе.
Событія, о которыхъ отшельникъ напомнилъ вдовѣ, казалось возбудили въ ней мысль объ этомъ.
-- Увы! -- сказала она печально: -- я не могу даже избавиться отъ существованія!... Но въ чемъ виновата я? Возлюбленный Каролль, тебѣ извѣстно, что я невинна. Что можетъ сдѣлать слабая дѣвушка противъ насилія демона!
Глаза ея сверкали безуміемъ, безсвязныя слова казалось происходили отъ конвульсивнаго подергиванія губъ.
-- Да, Каролль, -- продолжала она: -- съ того дня я лишилась чистоты и невинности, а демонъ еще спрашиваетъ меня, помню ли я этотъ страшный день?. . Дорогой Каролль, я никогда не измѣняла тебѣ; ты пришелъ слишкомъ поздно; я была его прежде, чѣмъ стала твоею, увы!... Увы!. И за это я обречена на вѣчныя мученія. Нѣтъ, я не соединюсь съ тобой, съ тобой, котораго оплакиваю. Что принесетъ мнѣ смерть? Я пойду за этимъ чудовищемъ въ міръ подобныхъ ему существъ, въ міръ окаянныхъ грѣшниковъ! Но что сдѣлала я? Мои несчастія въ этой жизни вмѣнятся мнѣ въ преступленія въ жизни будущей.
Малорослый отшельникъ смотрѣлъ на нее съ торжествующимъ побѣдоноснымъ видомъ...
-- Ахъ! -- вдругъ вскричала она, обращаясь къ нему: -- О! Скажите мнѣ, не страшное ли это сновидѣніе, которое нагнало на меня ваше присутствіе? Вамъ извѣстно, что со дня моего паденія, всѣ роковыя ночи, когда духъ вашъ посѣщалъ меня, отмѣчены для меня нечистыми помыслами, страшными снами, ужасающими видѣніями.
-- Опомнись, женщина. Что ты не спишь, это такъ же вѣрно, какъ вѣрно то, что Жилль умеръ.
Воспоминаніе о прежнихъ бѣдствіяхъ какъ бы подавило въ матери впечатлѣніе новаго горя; послѣднія слова снова вернули ее къ дѣйствительности.