-- Вы этого не думали, батюшка, когда съ такою недовѣрчивостью отзывались о немъ.
-- Развѣ я выражалъ къ нему недовѣріе?
-- Да, батюшка, и я раздѣляю вашъ взглядъ. Я думаю что онъ обманулъ насъ.
-- Обманулъ насъ, дитя мое! Если я такъ думалъ о немъ, я подражалъ людямъ, которые обвиняютъ, не разбирая вины... До сихъ поръ я не зналъ человѣка преданнее Орденера.
-- Но, батюшка, увѣрены ли вы, что подъ его добродушіемъ не скрывается вѣроломства?
-- Обыкновенно люди не лицемѣрятъ съ несчастнымъ, впавшимъ въ немилость. Если бы Орденеръ не былъ преданъ мнѣ, что могло привлечь его въ эту тюрьму?
-- Убѣждены ли вы, -- слабымъ голосомъ возразила, Этель: -- что, приходя сюда, онъ не имѣлъ другой цѣли?
-- Но какую же? -- съ живостью спросилъ старикъ.
Этель молчала.
Ей невыносимо было продолжать обвинять своего возлюбленнаго Орденера, котораго прежде она такъ горячо защищала предъ отцомъ.