-- Такъ это ты! -- иронически замѣтилъ солдатъ: -- Если бы не твой костюмъ гренландскаго тюленя, по глазамъ, которыми ты просто ѣшь меня, я призналъ бы въ тебѣ того уродливаго карлика, который хотѣлъ было придраться ко мнѣ въ Спладгестѣ, дней пятнадцать тому назадъ, когда принесли трупъ рудокопа Жилля Стадта...
-- Жилля Стадта! -- перебилъ малорослый, вздрогнувъ.
-- Да, Жилля Стадта, -- безпечно продолжалъ солдатъ: -- отвергнутаго обожателя любовницы одного изъ моихъ товарищей, за которую онъ, какъ дуракъ, сложилъ свою буйную голову.
-- Не было ли тогда въ Спладгестѣ трупа одного изъ офицеровъ твоего полка? -- глухо спросилъ малорослый.
-- Вотъ именно. До смерти не забуду я этого дня. Я заболтался въ Спладгестѣ и чуть не былъ разжалованъ, вернувшись въ крѣпость. Тамъ былъ трупъ капитана Диспольсена...
При этомъ имени секретарь поднялся съ своего мѣста.
-- Эти люди истощаютъ терпѣніе трибунала. Мы просимъ господина предсѣдателя прекратить это безполезное пререкательство.
-- Клянусь честью моей Кэтти, я только и жду, -- вскричалъ Торикъ Бельфастъ: -- чтобы ваше сіятельство присудили мнѣ тысячу экю, обѣщанныя за голову Гана, захваченнаго мною въ плѣнъ.
-- Ты лжешь! -- вскричалъ малорослый.
Солдатъ схватился за саблю.