-- Милостивый государь, сказалъ онъ мнѣ съ вѣжливой улыбкой, я экзекуторъ парижскаго королевскаго суда. Имѣю честь передать вамъ посланiе отъ господина генеральнаго прокурора.
Первое потрясенiе прошло. Ко мнѣ возвратилось все присутствiе духа.
-- Вѣдь это господинъ генеральный прокуроръ, отвѣчалъ я ему, -- такъ упорно требовалъ головы моей? Много чести для меня, что онъ ко мнѣ пишетъ. Надѣюсь, что смерть моя доставитъ ему большое удовольствiе; мнѣ было-бы горько думать, что онъ съ такимъ жаромъ вымаливалъ ее, а, между тѣмъ, совершенно равнодушенъ къ ней.
Я сказалъ все это и потомъ громко прибавилъ: читайте сударь.
Онъ сталъ читать длиннѣйшую рацею, припѣвая въ концѣ каждой строки и нѣсколько замедляя на срединѣ каждаго слова. Это былъ отказъ въ моей просьбѣ.
-- Приговоръ будетъ исполненъ ныньче на Гревской-площади, прибавилъ онъ, окончивъ чтенiе, но неподнимая глазъ съ гербовой бумаги. -- Ровно въ половинѣ восьмаго мы отправляемся въ Консiержери. Не будете-ли вы такъ безконечно-обязательны, милостивый государь, не послѣдуете-ли за мною.
Я давно уже пересталъ его слушать. Директоръ разговаривалъ съ священникомъ; онъ не отрывалъ глазъ съ бумаги; я взглянулъ на полуотворенную дверь... -- Создатель! четыре солдата съ ружьями въ корридорѣ!
Экзекуторъ повторилъ вопросъ, уже смотря на меня. -- Когда вамъ будетъ угодно, отвѣчалъ я ему. Распоряжайтесь мною.
Онъ поклонился мнѣ, сказавъ: я буду имѣть честь придти за вами черезъ полчаса.
Тогда они оставили меня одного.