Какъ-бы убѣжать! Боже мой, какъ-бы убѣжать! Мнѣ нужно уйти отъ нихъ! Нужно! сейчасъ-же! Изъ дверей, изъ оконъ, черезъ крышу! хотя-бъ пришлось оставить собственное мясо на стропилахъ.
О горе! черти! пролятiе! Цѣлые мѣсяцы нужны, чтобъ пробить эту стѣну хорошими инструментами, а у меня ни гвоздя, ни часа.
XXII
Изъ Консiержери.
Вотъ я и переведенъ, какъ сказано въ протоколѣ. Но путешествiе мое стоитъ разсказа.
Било половину восьмаго, когда на порогѣ моего каземата снова явился экзекуторъ.
-- Милостивый государь, сказалъ онъ мнѣ, - я васъ жду. -- Увы! опять съ нимъ другiе!
Я всталъ и сдѣлалъ шагъ: мнѣ казалось, что я не буду въ состоянiи ступить въ другой разъ: такъ тяжела была голова моя, такъ слабы ноги. Однако, я поправился и пошелъ довольно твердо. При выходѣ изъ каземата, я бросилъ на него послѣднiй взглядъ. Я полюбилъ свой казематъ.
Сверхъ того, я оставлялъ его пустымъ и отвореннымъ, чтл придаетъ тюрьмѣ какой-то странный видъ.
Впрочемъ, онъ долго не останется ни пустымъ, ни отвореннымъ. Нынѣшнiй-же вечеръ, говорили номерные, тамъ ждутъ какого-то осужденнаго, котораго изготовляетъ въ настоящую минуту ассизный судъ.