Слова эти относились къ священнику.
Аббатъ, говорившiй мнѣ безъ отдыха, и заглушаемый каретой, не отвѣчалъ.
-- Послушайте! началъ снова экзекуторъ, возвышая голосъ, чтобъ перекричать шумъ колесъ, -- адская карета.
Ужь точно адская!
Онъ продолжалъ.
-- Это просто хаосъ; себя не слышишь. Что бишь я хотѣлъ сказать? Сдѣлайте одолженiе, напомните мнѣ, чтР я хотѣлъ сказать, господинъ аббатъ? -- Да, бишь! Слышали вы сегодняшнюю парижскую новость?
Я вздрогнулъ, какъ-будто онъ говорилъ про меня.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ священникъ, который, наконецъ, разслышалъ, у меня еще не было времени прочесть сегодняшнiя газеты. Когда я, какъ ныньче, бываю занятъ цѣлый день, я прошу дворника прятать для меня журналы и читаю ихъ по вечерамъ.
-- Вотъ! возразилъ экзекуторъ, никогда не повѣрю, чтобъ вы этого не знали. -- Новость всего Парижа. Нынѣшнюю новость!
Я вмѣшался въ разговоръ: -- кажется, я её знаю.