Она не отвѣчала, не тронулась съ мѣста и не раскрыла глазъ.
Друзья сказали: -- это, вѣроятно, сообщница тѣхъ, что вошли сюда съ злымъ умысломъ; они бѣжали, услышавъ шаги наши; она, вѣроятно, не могла бѣжать и спряталась здѣсь.
Я снова спросилъ ее; она оставалась безъ голоса, безъ движенiя, безъ взгляда.
Одинъ изъ насъ толкнулъ ее: она упала.
Она упала, какъ кусокъ дерева, какъ мертвое тѣло.
Мы шевелили ее ногами, потомъ двое изъ насъ подняли ее и снова прислонили къ стѣнѣ. Она не подавала признака жизни. Ей кричали въ ухо: она оставалась нѣма, какъ глухая.
Однакожъ, мы теряли терпѣнiе и раздраженiе стало проглядывать изъ нашего страха. Одинъ изъ насъ сказалъ: свѣчку ей подъ подбородокъ. Я поднесъ ей зажженную свѣчку подъ самый подбородокъ. Тогда она открыла на половину одинъ глазъ, глазъ пустой, мутный, ужасный и который не смотрѣлъ.
Я принялъ свѣчку и сказалъ: -- А! Наконецъ-то! Заговоришь ли ты, старая вѣдьма? кто ты?
Глазъ закрылся, какъ-будто самъ собою.
-- Ну, ужь это черезъ-чуръ! сказали другiе. Опять свѣчку, опять! Она заговоритъ у насъ!