-- По утрамъ и вечерамъ я всегда молюсь за него, на колѣнахъ у мамаши.
Я поцѣловалъ ее въ лобъ. -- Скажи-ка, Маша, мнѣ твою молитву.
-- Это нельзя. Молитву не говорятъ днемъ. Приходите ныньче вечеромъ къ намъ; я вамъ прочту ее.
Съ меня было довольно. Я перебилъ ее:
-- Маша, я твой отецъ.
-- А! сказала она.
-- Хочешь, чтобъ я былъ твоимъ папашей? прибавилъ я.
Она отвернулась. -- Нѣтъ! мой папаша былъ гораздо лучше.
Я покрылъ ее поцѣлуями и слезами. Она силилась высвободиться изъ моихъ рукъ и кричала: вы колетесь своею бородою -- мнѣ больно.
Тогда я снова посадилъ ее на колѣна, не спуская глазъ съ нея, и потомъ спросилъ: